Кочевому образу жизни, как правило, сопутствовал родовой строй, при котором отдельные части этноса – роды и их подразделения – имели свои особые имена, обеспечивавшие их строгую выделяемость внутри племени или племенного союза. В условиях отсутствия письменности и постоянного перемещения в пространстве значение родовых имен и порядка следования частей этноса относительно друг друга было аналогично своеобразной паспортизации населения, сами же имена людей в сопровождений имен родов и названий родоплеменных подразделений позволяли четко локализовать каждого человека в обществе и в том месте, где в данный момент находился его этнос.
Образно выражаясь, кочевой этнос представлял собой некоторое подобие географической карты, которая двигалась по поверхности земли, неся с собой свои имена, однозначно организованные в пространстве. Безусловно, если кочевой народ в течение длительного периода пребывал в одной и той же местности, он мог дать названия отдельным ручьям, оврагам, холмам. Но не это было для него самым важным. Важно было знать, где находится определенный сосед. Коллективная родовая собственность на скот и прочие материальные ценности сопровождалась коллективным владением пастбищами, покосами, порубками, водными источниками и иными угодьями, поддерживавшими жизнеспособность рода. При переходе кочевого населения к оседлости земельные наделы закреплялись за отдельными родами, а от имен родов стали образовываться названия угодий, а позже – и поселений.
Пытаясь в настоящее время анализировать названия некоторых гор и рек в Крыму, на Кавказе или в Средней Азии и подходя к их выявлению с критериями, выработанными географами, мы нередко обнаруживаем, что оронимы или гидронимы являются там вторичными образованиями, что первоначальное название было дано нерасчлененно-му комплексу (горе, седловине, реке, ущелью), имевшему единое хозяйственное использование и принадлежавшее определенному роду, ср. названия Демерджи в Крыму, Казбек (Казибек) на Кавказе. Путешественниками XVIII – XIX вв. неоднократно отмечалось, что они пытались выяснить у местных жителей, как называется гора (они видели прежде всего рельеф), а жители в своих ответах отмечали принадлежность всей окружающей местно-" сти какому-нибудь хозяину, не выделяя специально вершину горы, тем более если сна не могла служить пастбищем или сенокосным угодьем.
Обе линии топонимической номинации (оседлая и кочевая) прослеживаются на старинных географических картах, отмечавших в странах древней Ойкумены и реки, п поселения, а на территориях, занятых «варварами», преимущественно названия заселяющих их племен. Так, для Северного Причерноморья карты разных эпох дают различные этнические названия, не помечая четких границ отдельных этносов. Если добавить, что и стационарные поселения тогда не отмечались точками или кружочками, то станет ясно, как трудно было ориентироваться по таким картам.
Оседлая и кочевая культура встретились в Крыму, куда греки перенесли свои названия, а многочисленные тюркоязычные народы – свои. Крымские горы были естественным препятствием для проникновения на Южный берег больших групп кочевников, но они не мешали просачиванию мелких кочевых групп и их «осколков». Тем не менее старая топонимия степного Крыма резко отличалась от южнобережной именно наличием большого числа единиц, восходящих к названиям тюркских племен, родов и их подразделений, например, в Северном Крыму в прошлом часто повторялись названия Аргын, Мангыт, Кунград, Найман и др.
Население Крыма рано перешло к оседлости. Неизбежно следующая за этим изменением хозяйственного уклада утрата родовой организации привела к забвению родовых имен, давших основу для наименования многих оседлых поселений. В настоящее время не только географы, но и местные жители, пытаясь вскрыть происхождение названий своих поселений (Коккоз, Карасан, Отуз), обращаются к анализу составляющих их лексем ('голубой глаз', 'черный человек5, 'тридцать'), не подозревая, что все они попали в топонимический ряд через посредство родовых имен и поэтому их нельзя непосредственно возводить к указанным словам.
Обратим внимание на некоторый параллелизм культурной и языковой принадлежности населения: оседлые жители – представители главным образом индоевропейской языковой семьи, кочевники – преимущественно урало-алтайской.
