Гнетущее впечатление произвела на нас история с одним предателем, проживавшим в Серпухове. В дни, когда его товарищи самоотверженно сражались в цепи сводного отряда рабочих, сотрудников милиции, военкомата, отбивая гранатами и бутылками с горючей смесью танковые атаки фашистов, он, симулируя болезнь, скрытно занялся мародерством: свез в свой дом десятки рулонов тканей с местных эвакуированных фабрик, мешки с продовольствием, различное военное имущество. Он надеялся, что фашисты вот-вот займут город, и готов был предложить им свои услуги.
С помощью населения преступник был разоблачен. Однако при задержании оказал вооруженное сопротивление, пытался скрыться, вскочив в проходящий эшелон. Во время жаркой схватки мародер был смертельно ранен.
Вспоминается еще один тип, который жил тогда в районе нынешней платформы Новая по Казанской железной дороге. Родственник обрусевших немецких баронов, по профессии художник по дереву, он буквально за день до нападения фашистской Германии на СССР обратился к немецкому послу в Москве с просьбой предоставить ему политическое убежище в Берлине, сообщил о своем желании преданно служить фюреру в любом месте, где тот найдет нужным. К Гитлеру этот поборник фашизма собирался идти с «багажом» — он уклонился от службы в Советской Армии, занимался спекуляцией валютой. Разумеется, оставлять такого типа на свободе в условиях войны, тем более в Москве, было небезопасно, поэтому после тщательно проведенных следствия и экспертизы его предали суду военного трибунала.
Это был, так сказать, «идейный» враг, полуфашист. В другом случае некоего Паточкина, бывшего учителя, во вражеский стан привели трусость, ренегатство, неверие в правоту нашего дела, в победу над фашизмом. Еще в сентябре 1941 года, сбежав с трудового фронта, он укрылся в подмосковной деревеньке и стал дожидаться прихода немцев.
Где-то в середине октября фашисты заняли эту деревню, объявили регистрацию населения.
Явился и Паточкин. До этого он отрастил усы, бороду. Смиренно встал, перекрестился.
— Мы знаем о вас все, — неожиданно объявил ему немецкий комендант. — Вы учили советских детей, были атеистом, активно занимались общественной работой. Потом дезертировали, изменили родине. Как же немецкое командование может вам верить?
— Я готов преданно служить новому порядку, только не расстреливайте, — слезливо заговорил предатель.
— Хорошо, проверим, — жестко сказал немец. — Вот тебе ракетный пистолет, взрывчатка. И марш в Москву! Возвращайся в свою школу, учи детей и жди. Как только наши самолеты будут бомбить Москву, подавай осветительные ракеты над важными объектами. При случае подложи взрывчатку на любом военном заводе, железной дороге. Выполнишь задание, получишь должность директора любой московской школы, а может быть, попечителя округа. Не выполнишь — расстреляем в первый же день занятия Москвы.
Пробраться в столицу Паточкин смог лишь к зиме. Сбрил бороду, усы. Стал восстанавливаться на работу в школе. Устроился, притих, стал ждать. В разговорах с соседями, сослуживцами, учениками осуждал фашистов, предрекал им гибель. Вызвался дежурить на крыше школы, чтобы гасить зажигательные бомбы, ходил в обходы с дружинниками. И никто из его близких не знал, что ночами он уже дважды встречался с фашистскими связными, вербовал для себя помощников из бывших уголовников. Но московские контрразведчики следили за каждым его шагом. В конце ноября он был «накрыт» почти со всей своей компанией на месте преступления. Однако одному из соучастников Паточкина, взломщику-рецидивисту, работавшему истопником, удалось скрыться. Но ненадолго. О встрече с ним я расскажу в конце этого очерка.
Еще шел первый месяц войны, но в Москве уже действовал областной центр по руководству подпольем и партизанским движением. Центр возглавил один из секретарей МК ВКП(б) Сергей Яковлевич Яковлев.
В самые тяжелые дни обороны столицы партизанские отряды, сформированные из рабочих, колхозников и студентов Москвы и области, наносили фашистам чувствительные удары. Особенно прославились бесстрашные разведчики, партизанские командиры Сергей Солнцев, Виктор Карасев, Илья Кузин. Это были наши товарищи. Все трое стали Героями Советского Союза, но Сергей Солнцев так и не узнал об этом. Он был схвачен тяжелораненым в бою под Рузой и после жестоких пыток повешен. Илья Кузин сражался до конца войны.
С легендарным разведчиком и партизанским командиром Виктором Карасевым я встречался еще в 1941 году. Офицер-пограничник, он в те памятные июньские дни был в числе тех, кто принял на себя первый удар гитлеровской армады на западной границе СССР. Осенью уцелевшие в боях пограничники были отозваны на защиту столицы. Обстрелянного в боях воина забросили за линию фронта, где он возглавил диверсионно-подрывной истребительный отряд в Угодском Заводе (ныне Жуково Калужской области) За участие в отчаянно смелом партизанском рейде по разгрому штаба 12-го армейского корпуса фашистов в Угодском Заводе Виктор Карасев был награжден орденом Ленина.
