Партизаны Московской области оказали неоценимую услугу командованию Красной Армии в разгроме фашистских войск под Москвой. Здесь, в тылу врага, действовали десятки партизанских отрядов из рабочих, колхозников, служащих, студентов, особые диверсионно-подрывные группы. С середины октября 1941 года по февраль 1942 года они взорвали сотни эшелонов, складов с горючим и продовольствием, мостов, выводили из строя линии связи, минировали дороги.
Трудно, разумеется, в небольшом очерке назвать имена всех тех, кто, не щадя сил, здоровья и самой жизни, внес свою лепту в разгром врага, а в трагические месяцы 1941 года не подпустил фашистские орды к столице. Пусть памятники вечной славы воинам, сложившим головы у стен Москвы, и немеркнущий огонь у могилы Неизвестного солдата напоминают всем нам тех, кто отдал жизнь за Родину.
…Приближалась 24-я годовщина Великого Октября. Горько было сознавать, что в самый радостный советский праздник москвичи не выйдут со знаменами и оркестрами на любимые улицы и площади, не увидят мощного военного парада. От одних лишь названий географических пунктов под Москвой, занятых врагом, больно сжималось сердце. «Все для фронта, все для победы!» Это был не просто лозунг, это была тяжелая, с отдачей всех моральных и физических сил, работа многомиллионного народа.
6 ноября 1941 года вечером наша оперативная группа несла дежурство в районе площади Маяковского. Там, в подземном дворце метро, проходило торжественное заседание, посвященное Октябрьской годовщине. С докладом выступил И. В. Сталин. На заседании присутствовали партийный актив города, рабочие, представители воинских частей, оборонявших столицу. Несмотря на осадное положение, в Москве царил особый праздничный дух. Глубокой ночью нам разрешили уйти на кратковременный отдых, — казарменное положение тогда распространялось на всех, кто защищал столицу.
На рассвете 7 ноября нас неожиданно подняли по боевой тревоге. Выстроившись, мы ждали объявления какого-нибудь чрезвычайного сообщения о положении на фронтах, с опаской поглядывали на небо, не сомневаясь, что фашистские стервятники постараются отравить москвичам праздничный день. Однако над городом висели низкие густые облака, улицы лежали в глубоких сугробах.
— Товарищи, сейчас мы отправимся на Красную площадь, на торжественный парад войск по случаю 24-й годовщины Великого Октября, — громко объявил командир. Эти слова прозвучали ошеломляюще торжественно. Все закричали «ура». Никто из нас заранее не знал о том, что Центральным Комитетом партии, Государственным комитетом обороны принято решение — провести парад под носом у противника, осадившего город. Весь советский народ на фронте и в тылу воспринял парад с ликованием.
По заснеженной Красной площади проходили в безукоризненном строю пехота, кавалерия, танки, броневики, артиллерия. С трибуны Мавзолея их приветствовали руководители партии и правительства. Парад принимал маршал С. М. Буденный. Вся площадь, здание ГУМа, прилегающие улицы были украшены кумачом. Многие участники парада были в маскировочных халатах, — отсюда, от стен древнего Кремля и Мавзолея Ленина, они уходили на поле брани.
Эти слова грозно звучали над площадью.
В тот же день о параде, проведенном у стен Кремля, узнали тыл и фронт, узнал весь мир. Эту удивительную весть разносили не только радио, газеты и телеграфные агентства. По всем рациям и радиостанциям, которые связывали нас с партизанскими отрядами и разведчиками в глубоком вражьем тылу, мы передавали о событии, которое вселяло радость и уверенность в победе.
В первых числах декабря 1941 года в районах Химок, Пушкина, Подрезкова, Голицына и в других тихих, таких привычных подмосковных дачных поселках послышалась гулкая орудийная канонада. Многие еще не знали, что эта «музыка» одного из величайших сражений в истории войн, советского контрнаступления под Москвой, в ходе которого будет надломлен хребет фашистского зверя, эхом облегчения отзовется во всем мире.
5 декабря 1941 года ночью в нашей комендатуре раздался телефонный звонок. Кто-то из служащих Дома союзов взволнованно сообщил, что там опознан подозрительный, который с чердака подавал ракетницей световые сигналы фашистским самолетам и при попытке задержания оказал сопротивление.
Когда мы поднялись по мраморным ступенькам Дома союзов, перед нами предстала удивительная картина. В ярко освещенном Колонном зале и его роскошных холлах на паркете расположились, расстелив шинели и полушубки, воины — сибиряки и уральцы. Одни чистили оружие, другие ужинали, третьи играли на гитарах и балалайках. Военный лагерь в ослепительном дворце выглядел очень живописно и вместе с тем странно. В те дни многие здания московских дворцов, клубов, школ были отданы для краткого отдыха бойцов резервных полков и дивизий.
