— Братцы, шпиона ведут! — воскликнул один из солдат, когда мы шли с обезвреженным лазутчиком, тем самым, который улизнул от нас в ноябре при задержании Паточкина. Зал на секунду притих, потом недобро загудел.
Вероятно, для многих молодых солдат это был первый враг, которого они увидели в лицо. А наутро москвичи, сибиряки и уральцы встречали фашистов огнем в открытом заснеженном подмосковном поле, громя и уничтожая отборную армию бесноватого фюрера…
Спустя две недели страна узнает из сообщения Совинформбюро о провале немецкого плана окружения и взятия Москвы, о полном разгроме группы танковых армий Гудериана, о паническом бегстве противника с полей Подмосковья.
«Немцы, — говорилось в сводке Совинформбюро от 25 декабря, — непрерывно атакуемые и подгоняемые советскими войсками, отступают по всему фронту. С 6 по 25 декабря наши войска захватили 1098 танков, 1434 орудия, 1615 пулеметов, 12 333 автомашины и много другого имущества. Немцы потеряли под Москвой сотни тысяч солдат и офицеров убитыми, ранеными и обмороженными».
Один за другим были освобождены города Яхрома, Солнечногорск, Истра, Михайлов, Елец, Ефремов, Клин, Волоколамск, Наро-Фоминск, Калинин, Калуга… Контрнаступление под Москвой развеяло миф о непобедимости гитлеровской военной машины, стало важным поворотным моментом в Великой Отечественной войне.
Недавно, оценивая деятельность фашистской разведки в период минувшей войны, один из ее бывших руководителей писал:
«Надо заметить, что мы не выполнили поставленные перед нами задачи. Это зависело не от плохой агентурной работы немцев, а от высоко поставленной работы русских, от хорошей бдительности не только военнослужащих, но и гражданского населения…»
Что же, ценное признание в устах врага!
Москва — Серпухов.
На фотографии семь девушек, семь разведчиц, семь неустрашимых партизанок Подмосковья. Их запечатлел на пленку военный фотокорреспондент С. Гурарий после разгрома фашистских полчищ под Москвой. В те дни эта семерка вышла из вражеского тыла.
Снимок был опубликован в «Известиях» 8 марта 1942 года. Уже тогда многие читатели газеты — в тылу и на фронте — обращались в редакцию с просьбой подробнее рассказать о боевых делах народных мстительниц, об их дальнейшей судьбе.
Что могли ответить в то суровое время журналисты «Известий»? Война продолжалась, шли жестокие бои. Красная Армия сдерживала рвущегося вперед врага, но внезапность нападения давала себя знать. Незримый фронт, образовавшийся на временно оккупированной советской территории, еще только набирал силы. Семерка отважных ушла из Москвы на выполнение новых заданий в леса Брянщины, Смоленщины, Белоруссии, Ленинградской области. И все то, что делали там они и тысячи других добровольцев незримого фронта, долго оставалось военной тайной.
И лишь спустя три с лишним десятилетия мне удалось приоткрыть завесу над семью необыкновенными судьбами, разыскать бывших партизанок, чья юность запечатлена на фотоснимке, кто в тяжких испытаниях отдал себя без остатка защите любимой Родины.
Не всех пощадила войны. Двоих из этой семерки уже нет. Они пали смертью храбрых в глухом вражеском тылу. Пятеро живы. Это замечательные русские женщины, из тех, кто «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Время посеребрило их головы, нарисовало морщинки у глаз, но по-прежнему живы в них девичий задор, партизанская удаль, неугасимая энергия и любовь к земле, которую они защищали. Однако не буду забегать вперед.
Накануне тридцатилетия Победы мне позвонил старый боевой товарищ Игорь Васильевич Пушкарев.
— Помнишь капитана Никулочкина? Мы встречались на рубежах обороны Москвы осенью сорок первого…
Никулочкина я помнил. Сын профессионального революционера, воспитанник детдома в Жиздре, донецкий слесарь, секретарь комитета комсомола Макеевского металлургического завода, коммунист в восемнадцать лет, воин на пограничной заставе — такова была его биография. Война застала капитана Никулочкина в Москве, где он заканчивал Военно-политическую академию имени Ленина. С приближением фронта к столице опытный офицер-пограничник был направлен в тыл врага для выполнения особых заданий. В боях под Волоколамском получил серьезное ранение, но, наскоро подлечившись, несмотря на уговоры врачей остаться, покинул госпиталь.
