И еще две легендарные партизанские разведчицы, о необыкновенных судьбах которых я узнал у бывшего начальника спецшколы полковника Якова Николаевича Никулочкина.
О существовании партизанской школы под Москвой дозналась агентура фашистской военной разведки — абвера, и немецкие летчики осенью сорок первого года подвергли ее ожесточенной бомбардировке. Школа дважды передислоцировалась, чтобы быть неуязвимой для врага.
Москвичке Кате Усановой было всего семнадцать лет, когда она добровольно вступила медсестрой в особый истребительный мотострелковый полк Александра Яковлевича Маханькова. Полк рейдировал по вражеским тылам в Подмосковье и Кировском районе Калужской области. После краткосрочного обучения в партизанской спецшколе Катя Усанова десятки раз забрасывалась в глубокие тылы врага, добывала ценные сведения о противнике, передвижении эшелонов и обозов, расположении аэродромов, откуда стартовали самолеты, направленные на Москву. Она в совершенстве владела рацией, прыгала с парашютом, ловко метала гранаты и бутылки с зажигательной смесью.
Трудно было поверить, что эта юная светловолосая девушка с глазами цвета васильков в одном из боев с гестаповской засадой взяла на себя командование группой, а затем стала комиссаром диверсионного отряда народных мстителей.
После Подмосковья неустрашимая партизанка сражалась во вражеских тылах в Литве и Восточной Пруссии, где пробыла до конца войны. Потом закончила геологоразведочный институт, работала в Калининградской области, на Камчатке. Вышла замуж за военного моряка. Сейчас Екатерина Никитична Усанова-Лявданская живет с мужем, двумя дочерьми и сыном в Москве, на Таганке, встречается с молодежью заводов и фабрик, вспоминает о ратных делах комсомола в Великой Отечественной войне. В ее боевой характеристике только за 1945 год я прочитал:
«…Два раза находилась в глубоком тылу противника. В исключительно трудных условиях проявила мужество, стойкость и отвагу. Бесперебойно обеспечивала радиосвязь группы с Центром. За боевые заслуги при выполнении специальных заданий награждена орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды».
Клавдию Наволоцкую подруги по спецшколе называли «монголочкой». Она родилась на Байкале, приехала в Москву из Бурятии. Здесь поступила работницей на фабрику имени Фрунзе и училась в вечернем вузе. В первые годы войны попросила райком ВЛКСМ направить ее на фронт, сообщив, что еще в Сибири в средней школе изучала радиодело и владеет снайперской винтовкой.
По окончании партизанской школы Клава ходила с партизанскими спецгруппами в подмосковные и смоленские леса, держала связь с нашими людьми, внедренными в учреждения оккупантов. Позже опытную радистку забрасывали в глубокие тылы фашистов — на Украину, в Белоруссию и Прибалтику.
С 1944 года Клавдия Наволоцкая стала непременной участницей операций на территории рейха. 26 июля того же года, высадившись в Восточной Пруссии, группа выполнила задание и возвращалась к месту сбора. Неожиданно десантники были обнаружены. Они дрались в окружении до последнего патрона. Не желая стать пленницей фашистов, Клавдия Наволоцкая подорвала себя гранатой.
Так сражались и умирали советские патриотки, девчонки, которые летом сорок первого года осаждали военкоматы, райкомы, приемную наркома обороны, требуя для себя лишь одного — бить ненавистного врага, мстить за смерть родных и близких, за поруганные города и села.
Письма, бандероли, фотографии…
«Едва ли можно описать мое состояние, когда я прочла в «Известиях» о семерке неустрашимых и увидела их фото, — писала из города Фрунзе Елена Тимченко. — Первая на снимке — Таня Костенко — моя сестра, о судьбе которой я ничего не знала. Теперь я нашла ее. Хорошо бы собрать этих боевых подруг вместе в день праздника нашей Победы».
