Бывший командир одной из зенитных батарей, оборонявших в 1942 году от фашистских воздушных пиратов Горьковский автомобильный завод, а ныне инженер в Ташкенте А. Коротких попросил дополнить рассказ о неустрашимых патриотках эпизодом, когда три девушки-зенитчицы сбили над заводом семь вражеских «юнкерсов». Вот их имена: Юлия Лымзина, Нина Делекторская, Лидия Бахвалова.
6 мая 1965 года в газете «Известия» был опубликован снимок группы девушек-снайперов, среди которых — кавалер двух орденов Славы и многих других наград архангельская комсомолка Роза Шанина. Тогда о ее судьбе ничего не было известно. Читаю письмо в редакцию бывшего начальника оперативного отделения штаба 144-й стрелковой дивизии 5-й армии Третьего Белорусского фронта А. Некорыстного из города Кинель Куйбышевской области. Он сообщает, что, сражаясь в боевых порядках их дивизии, Роза уничтожила свыше двухсот гитлеровцев. Она пала смертью храбрых в феврале 1945 года близ города Алленберг в тогдашней Восточной Пруссии, где с почестями похоронена.
Я заканчиваю свой документальный рассказ о неустрашимой и отчаянной семерке. В их трудных и завидных судьбах отражена судьба всего нашего великого народа, который созидал, воевал, освобождал свою страну и другие народы от ига фашизма, нес огромные жертвы и материальные потери, восстанавливал жизнь из руин и пепла. И сейчас вновь созидает, борется за мир, чтобы никогда больше не повторилась трагедия минувшей войны. Закончу словами партизанского поэта Евгения Мраморова:
Куйбышев — Киев — Минск — Москва.
Однажды в глухую осеннюю ночь 1941 года судьба столкнула меня с человеком, с которым пришлось свидеться вновь лишь спустя треть века.
В те тяжкие дни и недели Западный фронт, сжимаясь, словно пружина, кровью сдерживал танковые армады Гудериана, перемалывая отборные корпуса и дивизии группы армии «Центр», рвущихся к Москве, Пылали среднерусские города и деревни. Горели леса и посевы. Враг угрожал Туле, Можайску, Волоколамску, Серпухову. Фашисты готовились к решающему штурму.
В одну из таких ночей, освещенных заревом пожарищ, в расположение нашей воинской части, стоявшей у лесного кордона, прибыл из штаба фронта старший офицер. Среднего роста, подтянутый, широкоплечий, с двумя шпалами в петлицах, он предъявил свои полномочия и попросил усилить бойцами прибывшую с ним группу захвата. В районе, по сведениям фронтовой разведки, ожидалась выброска вражеского десанта с кадровыми агентами германской разведки из Берлина.
Мандат офицера, подписанный начальником штаба фронта генерал-лейтенантом Г. К. Маландиным, поражал своей необычностью.
«Предъявитель сего майор Спрогис Артур Карлович, — говорилось в нем, — является особоуполномоченным представителем Военного Совета Западного фронта. Предлагаю командирам частей и соединений Западного фронта оказывать всемерное содействие в его работе, а также обеспечить людским составом, вооружением и другими видами снабжения, необходимыми для выполнения возложенных на него особых поручений.
Указания майора Спрогиса А. К. для командиров частей и соединений, связанные с исполнением спецзаданий и возложенных на него особых поручений, являются обязательными. Майору Спрогису и другим лицам по его указанию разрешается переход фронта в любое время».
Мы понимали, что указания офицера в звании майора для командиров частей и соединений — полковников и генералов — как-то не вязались с нормами воинской субординации, но зато этим еще больше подчеркивалась особая важность и чрезвычайность его миссии в той тревожной, полной драматизма обстановке первого года войны.
