После дружного взрыва хохота Гибшман еще более терялся, свирепо смотрел на публику, как бы негодуя на неуместный смех, раскрывал рот, чтобы сказать что-то уничтожающее, но, не найдя, что сказать, с открытым ртом неожиданно уходил со сцены. <…> В Ленинграде Гибшман пользовался огромным успехом и был любимейшим конферансье. В других же городах тонкий, своеобразный юмор этого замечательного комика, к сожалению, не всегда доходил. <…> В городе Борисове один из работников местного Дома культуры совершенно серьезно нам рассказал:
– Вчера выступили ленинградцы. Хороший концерт… Но у них, должно быть, что-то случилось с конферансье… Объявлял артистов какой-то допотопный старикашка… Наверное, чей-нибудь родственник… Двух слов не мог связать… Над ним смеялись больше, чем над юмористами… (Синев Н. В жизни и на эстраде. Киев, 1983. С. 50–51). См. также: Райкин А.И. Воспоминания. СПб., 1993. С. 173–175. Современный кинолюб может увидеть К.Э. Гибшмана в советских фильмах «Поручик Киже» (1934), «Юность поэта» (1936), «Петр Первый» (1937).
94.О Палладе см. примечание к статье «Кофейня разбитых сердец…» Ср. мотивы лесбийской любви в стихах, обращенных к Палладе, например в сонете Б.А. Садовского:
Паллада
Графине П.О. Берг
С кудряво-золотистой головыСняв гордый шлем, увенчанный Горгоной,Ты мчишь свой челн в залив темно-зеленый,Минуя риф и заросли травы.Ждет Сафо на скале. Сплелись в объятьях вы,И тает грудь твоя, как воск топленый,Но вот к тебе несет прибоя вздох соленыйОстерегающий призыв совы.Прости, Лесбос, прости! О Сафо, не зови!Не веря счастию, не верю я любви:Под розами смеется череп, тлея.И, легконогая, влетая вновь на челн,Обратно мчишься ты по лону вечных волн,Тоску безмерную в груди лелея.(Садовской Б. Обитель смерти. Стихи. М., 1917. С. 25).
Ср. также стихотворение Гумилева «Жестокой» (1911) о «виноградниках Лесбоса». По свидетельству Ахматовой, адресат стихотворения – «какая-то лесбийская дама (не то В.Яровая, не то Паллада)» (Ахматова А. Записные книжки. С. 361). Из других обращенных к ней стихов ср. стихотворение апреля 1912 г. «В последний раз»:
Обожги в последний раз,Как обугленным железом,Глаз, миндалевидных глазСемитическим разрезом.<…> Уст оправленный алмаз,Как в стекло, вонзай же в горло!<…>Жалом глаз, за долгий отдых,Обожги в последний раз.(Курдюмов В. Пудренное сердце. СПб., 1913. С. 51–52).
Напомним и о сонете И. Северянина:
Она была худа, как смертный грех,И так несбыточно-миниатюрна…Я помню только рот ее и мех,Скрывавший всю и вздрагивавший бурно.Смех, точно кашель, точно смех,И этот рот – бессчетных прахов урна.Я у нее встречал богему – тех,Кто жил самозабвенно-авантюрно.Уродливый и блеклый ГумилевЛюбил низать пред нею жемчуг слов,Субтильный Жорж Иванов – пить усладу,Евреинов – бросаться на костер…Мужчины каждый делался остер,Почуяв изощренную Палладу…(Время (Берлин). 1925. 26 января; Северянин И. Собрание сочинений. Т. 4. М., 1996. С. 170).
Упомянутый здесь Н.Н.Евреинов незадолго перед отъездом в эмиграцию написал рекомендательное письмо:
