Что вдруг полностью

О том, как Валентин Платонович Зубов (1885–1969) создавал собственный облик, вспоминал Б.Г.Берг: «… темно-синий фрак, песочного цвета панталоны. Носил бачки и волосы, зачесанные вперед. Цилиндр и шинель были точно скопированы с мод эпохи романтизма. В руке была трость с тяжелым набалдашником – изображал воплощение из “Евгения Онегина” или современника Альфреда де Мюссе. Его очень радовало, что где бы он ни появлялся – сразу привлекал общее внимание и удивление. Костюмы эти он носил и за границей. Однажды в Париже познакомился с африканской уроженкой, привел ее на какую-то квартиру. При виде молодого человека, одетого по моде 1830 г. и в сопровождении негритянки, горничная, открывшая им дверь, чуть не впала в истерику от неудержимого смеха. Кроме рисовки и паясничества, у Зубова была серьезная черта в характере. Задуманный и проведенный им в жизнь институт явился результатом большой работы и стоил ему много десятков тысяч рублей. Под помещение этого института был отведен весь нижний этаж большого Зубовского особняка на Исаакиевской площади. Здесь он собрал все лучшие сочинения и периодические издания по искусству и здесь же устроил аудиторию для чтения лекций. Открытие Института задержалось по разным причинам, и [Н.Н.] Врангель, всегда любивший подтрунивать над Валей, стал рассказывать, что Зубов собирается открыть совсем другой институт, выдумывая разные анекдоты, сочиняя стихи совершенно нецензурного характера, и создал ему совершенно невозможную репутацию. Сначала это все очень забавляло Валю, но потом он был не рад той молве, что о нем пошла. Он решил тогда переменить свой нравственный и внешний облик. Он снял свой стилизованный костюм, стал курить трубку и изображать немецкого ученого профессора» (Бахметевский архив).

Зубову посвящено альбомное стихотворение Ахматовой «Как долог праздник новогодний…» (1914?), навеянное разговорами в «Собаке»:

Ср. сцену в «Собаке» из автобиографического романа С.Волконского:

«– А скажите, кто вон в том углу сидит, красивая, строгая, с таким четким профилем?

– Не знаете? Анна Ахматова.

Нина засмотрелась на прекрасное лицо:

– Ассирийская царица, – сказала она. – И рядом с ней маленький Зубов! Это точно в какой-нибудь фантастической книге Уэльса, где перемешаны все века и все людские поколения» (Волконский С. Последний день: Роман-хроника. Берлин, 1925. С. 157). Ср. позднейшее заявление Ахматовой: «АА говорит, что про «Четки» думают, что они В.П.Зубову посвящены. АА.: «А я с Зубовым даже знакома тогда не была (т. е. почти не была знакома – м.б. и так сказала АА). <…> Разным лицам есть, но Зубов тут совершенно не при чем» (Лукницкий П.Н. Acumiana: Встречи с Анной Ахматовой. Т. I. С. 157). Мемуарный шарж на Зубова есть и в прозе Г. Иванова (Иванов Г. Соч. Т. З. С. 192–193). В.П. Зубов описывал кабаре в некрологе Ахматовой: «“Бродячая Собака” был подвал, где петербургская богема – литераторы, художники, артисты, музыканты – собирались до поздней ночи. Здесь они существовали среди своих. Чужие появлялись редко. Каждый непринужденно на маленьком подиуме выражал себя в том, что ему в тот момент приходило на ум, или слушал. Окна были забиты, художник Судейкин пестро расписал потолки и стены обеих комнат. Из буфета можно было принести напитки на свой столик» (Zubow W. In memoriam Achmatowa. // Der Monat (Munchen). 1966. № 6. S. 84).

Борис Георгиевич Берг (1884–1953) – сын флигель-адъютанта Александра II, выпускник Александровского лицея, к моменту революции – помощник обер-секретаря в 1-м департаменте Сената, надворный советник, камер-юнкер. В эмиграции написал мемуарную книгу (хранится в Бахметевском архиве), отрывок из которой, посвященный П. Богдановой-Бельской, напечатан нами под заглавием «Не забыта и Паллада…» (Русская мысль. (Париж).1990. 2 ноября: Литературное приложение № 11). «Графу Борису Берг» было посвящено стихотворение Георгия Иванова «Утром в лесу» (Иванов Г. Стихотворения / Комм. А.Ю. Арьева. СПб., 2005. С. 674).