— Дай договорю милая, ладно? — вновь взяла руку дочери Лидия. — Я так гордилась тобой в школе, когда ты закончила учебу с отличием. Строго следила за твоим питанием, заставляла сидеть дома вместо того, чтобы отпустить к подругам. Мне казалось, я защищаю тебя и делаю все для твоего блага. Но этим я лишь оттолкнула собственную дочь от себя. Ты стала еще более закрытой, отдалилась от меня, а я все списала на твою серьезность. Я нечасто говорила тебе о любви. Я бы жизнь отдала ради тебя сейчас же, если бы была возможность. Но я не могу, — глаза Дианы постепенно прослезились, когда она уловила горечь и дрожь в голосе матери, — у меня нет выхода, кроме как смотреть на то, как тебе больно сейчас не только из-за ребенка, но и за того человека, который сейчас за дверью твоей комнаты.
— Я лишь хочу, чтобы ты меня поняла, — сказала Диана, сжимая руку матери, — разве ты бы отказалась от меня в подобной ситуации?
— Ни за что, — покачала головой Лидия, — я бы ни за что не отказалась от тебя. Но другое, когда видишь, как твой ребенок… Диана, я не переживу, если с тобой что-то случится. Ты это понимаешь?
— Все будет хорошо, — так же тихо, но уверенно заверила мать Диана, — со мной все будет в порядке, мама. Обещаю.
Но все было наоборот.
Шел шестой месяц ее беременности.
С Дианой кто-то обязательно должен был оставаться, чтобы она случайно не свалилась в обморок. Она не хотела постоянно лежать и понемногу передвигалась по комнатам, тихо что-то бормоча под нос, словно говорила со своим ребенком. Диана была весела, когда рядом были Луиза или Давид, послушная и серьезная, когда это была мама. Но ее настроение мигом улетучивалось от одного голоса Таира. Он пытался взять себя в руки, набирался терпения и каждый раз хотел завести разговор о том, чтобы менять доктора, консультироваться у другого специалиста, возможно, будет способ как-то облегчить ее состояние. Но она не хотела.
В ту же ночь он остался с ней. Молча сидел рядом, откинувшись на спинку кресла, не сводя с нее взгляда.
Было невыносимо смотреть на то, как она мучается. Он бы взял ее боль на себя, если бы мог. Но ему приходилось каждый раз стискивать зубы и натягивать привычную сдержанность и холодность, чтобы не выдавать собственную безысходность и то, как ему в самом деле паршиво. Как никогда прежде.
Диана спала неспокойно, хмурясь во сне и что-то тихо шептала, словно говорила с кем-то. Таир, наклонившись к ней, осторожно укрыл ее, на секунду задерживая ладонь на животе. Совсем недавно им сказали, что это девочка. Сглотнул, медленно отодвинулся, взволнованно глядя на то, как Диана зашевелилась и что-то снова прошептала.
— Воды…
Налив в стакан воду, Таир осторожно помог ей приподняться. Диана пила медленно, словно тратила последние силы и устало откинулась назад, сквозь приоткрытые глаза неотрывно следя за его побледневшим лицом.
— Спасибо.
Ему по-настоящему стало страшно за нее. Особенно после той странной улыбки, что появилась на ее лице после того, как заметила выражение его лица.
— Ты в порядке? Хочешь еще чего-нибудь? — тихо спросил Таир.
Она покачала головой, закрывая глаза.
— Со мной все хорошо.
***
В день следующего осмотра Диана была беспокойна и с трудом дождалась Таира, который обещал, что сходит с ней в больницу. Ему часто звонили, и неприятно жгло внутри особенно тогда, когда она видела, как быстро он реагирует на любой звук, исходящий от телефона, вспоминая, как он игнорировал ее.
— Можно мне твой телефон? — тихо спросила после того, как слегка злой бывший муж сказал помощнику не звонить следующие два часа и он выключил звук телефона, собираясь впихнуть тот в карман.
Таир удивился, но молча дал ей его в руки, глядя на то, как она усмехнулась, что-то проверив.
— Что такое? — спросил устало.
— Мой номер в твоем черном списке.
Таир не успел ответить ей что-то, потому что она посмотрела на него с режущим своей остротой разочарованием. Он понятия не имел, как ее номер оказался в черном списке своих контактов. Поэтому она так обиженно твердила, что он ее игнорировал после того звонка? Понимая, чьих рук это могло быть дело он сильно сжал губы, пытаясь совладать с собой. Осторожно взял ее за локоть, стараясь помочь передвигаться. Казалось, один небольшой порыв ветра, и она исчезнет — испариться в воздухе. Он молча поддержал ее на лестницах больницы и останавливался каждый раз, когда она об этом тихо просила. Ей было не хорошо еще с утра предыдущего дня. Она снова не могла ничего есть, но вместе с тошнотой было еще что-то, что ее беспокоило. Диана со страхом заметила, что не чувствовала в себе движение ребенка уже второй день. Он не шевелился.
Ее обследовали долго. Из кабинета она вышла еще бледнее, чем была тогда, когда только вошла туда. Рядом был ее лечащий врач, и Таир, увидев их резко встал, подойдя сразу к Диане. В ее глазах было нечто, при виде чего сердце сильно сжалось меж ребер. Он затаил дыхание, когда она с отчаянием рвалась к нему и сразу прижалась к его груди, и через мгновение Таир ощутил, как вздрогнули ее хрупкие плечи.
— Его больше нет… сердце нашего малыша не бьется.
