Ему казалось, что собственное сердце тоже перестало биться. Он бы рухнул, если бы не она. Лишь железная сила воли позволило ему стиснуть зубы, чтобы обнять ее, поглаживая волосы, дать ей ту поддержку, в чем она так нуждалась. Внутри разрасталась жуткая боль, и в ушах эхом прозвучал голос самой настоящей и разрушающей холодный разум паники. Диана не почувствовала, как подрагивали его пальцы, когда Таир быстро смахнул ее слезы, глядя ей в глаза.
— Мне так страшно… — заплакала она еще больше, одной рукой держась за живот, другой помяв воротник рубашки Таира, — не уходи. Мне очень страшно.
— Все хорошо, я рядом, — успокаивающе и нежно сказал Таир, смахивая ее слезы.
Лишь боги знали, какое усилие он над собой сделал, чтобы подбадривающе ей улыбаться. Когда он перевел свой взгляд на доктора, тот лишь покачал головой.
— Нам нужно подготовить ее к операции, извините. Мы должны спешить.
Диана не хотела его отпускать. Когда ее посадили на кресло, она не сводила взгляда с него.
Он ходил с ней до той двери, дальше которой ему бы уже не позволили, чувствуя, как отчаянно крепко Диана сжимала его руку в своих, сама того не осознавая. Дрожала всем телом, до конца не понимая, что в самом деле происходит. Когда Диана поняла, что дальше он с ней уже не пойдет, обернулась, испуганными, еще большими из-за худобы глазами глядя на него. Таир присел перед ней на корточки, обеими руками держа ее ладони, заставляя себя вновь улыбаться ей и коротко поцеловал тыльную сторону ее руки.
— Не бойся, — тихо сказал он снова, обнимая ее, успокаивающе погладив напряженную спину, — не бойся ничего. Я никуда не уйду.
***
Диана потеряла ребенка в достаточно большом сроке тяжёлой беременности. Очнувшись уже в палате, слабая и ещё не сконцентрированная после наркоза, она словно знала, что уже пустая. Что теперь одинока так, как никогда не была прежде. Она не знала, что делать теперь. Лежала неподвижно, не открывая глаза, чтобы ни с кем не встречаться. Диана уже не хотела никого видеть.
Таир продолжал упрямо быть рядом, то сжимая слабую руку, то поглаживая пальцы, словно пытаясь успокоиться.
— Где мама?
Он очнулся, услышав её голос. Диана хмурилась, словно ей было больно и одной рукой слабо поглаживала место, где раньше был виден живот. Таир укрыл её руку своей.
— Она у доктора. Скоро придет.
Прошли несколько тяжёлых, наполненных густой пустотой секунд, прежде чем он вновь услышал её голос.
— Я хочу побыть одна.
Таир сжал зубы, видя, как она медленно вынула руку из-под его ладони и закрыла глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.
Диана знала, что хоть раз, хоть на секунду взглянет на него и полностью потеряет контроль над собой. Она не должна была в этот раз позволять ему увидеть свою боль, потому что они теперь чужие. Все, что когда-либо связало их, исчезло. И их брак, и тот ребенок, которому Диана хотела дать целый мир и собственную жизнь. Таир убрал руку и долго смотрел на бывшую жену, перед тем, как закрыть за собой дверь.
Из ее палаты он вышел медленно, слегка шатаясь, словно пьяный. Ему с трудом удалось сфокусировать взгляд на стуле, чтобы присесть. Пальцы словно одеревенели, и тело отказалось слушаться. Он закрыл глаза, больно прижимая веки все сильнее и медсестра, собиравшийся зайти в палату Дианы на секунду испуганно остановилась, когда он тихо, протяжно застонал, проведя руками по низко склоненной голове.
Решение уйти на некоторое время пришло к ней спустя две недели после того, как она потеряла ребенка, в день своей выписки из больницы. За ней приехал отец, и, крепко обняв, отвел к машине, где их ждала Луиза. Диана была молчалива и собрана, общалась с родными спокойно.
— Ты не придешь домой? Мне будет спокойнее видеть тебя рядом, — спокойно сказал Давид, когда остановил машину.
— Нет, пап. Мне тут хорошо, — сказала Диана, видя, что отцу не понравился ее ответ.
Лидия ждала их дома, приготовила легкий стол для недолгой посиделки, потому что знала, что Диане нужен отдых. Та с благодарностью крепко обняла мать после обеда. Лидия улыбнулась, поцеловала ее в щеку и погладила макушку дочери.
— Я приду завтра?
— Конечно, я буду ждать, — тихо ответила Диана, улыбаясь.
Родители ушли, оставаясь после ужина еще час-полтора, оставив подруг наедине. Луиза собрала стол, помыла посуду, пока Диана молча уселась на небольшое кресло в углу и наблюдала за ней.
— Я сегодня останусь с тобой, ты не против? — вытирая руки, повернулась к ней.
Диана не ответила, находясь мыслями где-то в другом месте. Подруга молча положила кухонное полотенце на место, включив чайник. Подошла к ней, осторожно беря пальцы в руки. Диана медленно взглянула на нее, спокойно, уравновешенно. В ее внешности и взгляде не было ничего такого, что дало бы повод для беспокойства, но Луизе на секунду стало страшно за нее.
— Ты не хочешь отдохнуть? Я поставила чайник, можем выпить чаю.
