Чтобы человек стал Богом полностью

Та же трудность и та же двусмысленность у о. Бенуа[283]. Он пишет о Церкви: «Было бы преувеличением сказать, что она автономна, т. к. вся её сущность идёт от Христа, она существует только в Xristô. Тем не менее она не идентична Ему; она скорее объект Его искупительной деятельности, Его любви, Его живительного влияния»[284]. Таким образом о. Бенуа избегает говорить об «тождественности». Он предпочитает термин «единение» с телом Христа. Тело Христа, «принимая»[285] наши, «возрастает … от всех человеческих тел, к Нему приобщающихся»[286]. По крайней мере, это единение «тела христианина с телом Христа» остаётся для о. Бенуа «единением реальным, физическим»[287]. Не так обстоит дело для о. Фёйэ[288]. Великий источник выражения «тело Христа», употреблённого святым Павлом для обозначения Церкви, ему представляется рассказом из книги Бытия. После сотворения женщины человек восклицает: «Вот, это кость от костей моих, плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа»[289]. Повествователь добавляет: «Поэтому человек покидает отца своего и мать свою и прилепляется к жене своей, и они становятся единой плотью». О. Фёйэ замечает, что «у евреев мужчина, который женится, соединяется со своей женой так, что тело его жены рассматривается как его собственное тело»[290]. Затем он напоминает, что пророки представляют союз между Ягве и Израилем как женитьбу; и что святой Павел применяет эту традицию к отношениям между Христом и Церковью: Христос — Новый Адам[291]. Церковь Коринфа представлена Павлом как Христова невеста, напоминающая Еву[292]. И наш автор заключает, в противоположность м-ру Серфо: «Церковь, которая, конечно, не есть тело Христа по образу евхаристического хлеба, будет Телом Христа только будучи его alter ego[293] или его женой…» Теология святого Павла сводится к прекрасной метафоре, очень красивой, богатой, выражающей с большой поэтической интенсивностью любовь Христа к своей Церкви. Но, теологически, мы очень далеки от удивительной тайны, которую нам приоткрыли м-р Серфо и Перси. На самом деле мы вернулись к отправной точке.

Технически интерпретация о. Фёйэ терпима, сносна, как мы видим каждый раз, когда слово «тело» применимо к Церкви, слово странное, служащее термином и позволяющее рассматривать христиан как единое целое. Но трудность остаётся для текстов святого Павла, где слово «тело» применимо непосредственно к христианам. Во многих местах метафора жены или невесты кажется странной для контекста.

Но есть нечто более серьёзное, о. Фёйэ признаёт это[294], мысль святого Павла движется в обратном направлении.

В Послании к Ефесянам[295] он не освещает тайны союза Христа и его Церкви, сравнивая его с брачным союзом. Наоборот: желая дать нам христианский смысл брака, который соединяет двух врачующихся в одну плоть, он относит его к ещё большей тайне: к тайне соединения Христа и его Церкви. «Тайна сия велика; — восклицает он, но тут же уточняет, — я говорю по отношению ко Христу и к Церкви»[296]. Это истинное переосмысление Книги Бытия[297] в связи с совершенно новой и необычной Тайной, которая предложена святым Павлом[298]. Но не наоборот! Хорошо освещать Новый Завет через Ветхий, но не надо его туда возвращать.

Различие человек/природа

Вернёмся к нашему затруднению. Речь идёт о согласовании двух рядов текстов, одни из которых выражают полную тождественность между Христом и христианами, в то время как другие чётко указывают на различие между ними. Но в этом есть большее, чем трудности литературные или толковательные, поскольку очевидно, что как бы ни был тесен союз между Христом и христианами, последние ни в коем случае не могут просто раствориться во Христе.