Чтобы человек стал Богом полностью

Жером Гаит, без сомнения, почувствовал это, поэтому он добавил тут же другой перевод с использованием различия между «виртуальным» и «актуальным», который походит во многом на различие между терминами «потенциальное могущество» и «акт», которые пробует использовать Альтхаус для интерпретации святого Григория Нисского[1312]. Но в этом случае минимизируется реальность и эффективность присутствия Христа в нас с самого начала нашей жизни.

И снова нам кажется, что одновременно учесть полноту всех этих текстов возможно только если перечитать их при свете различия личность/ природа: всё, что Христос совершает в нашей уникальной общей природе, каждый из нас должен сделать это лично своим, но сила его воздействия уже имеется в нас, присутствует целиком и полностью и в каждый момент восстанавливает нашу свободу, воздействуя на неё.

Соединив наше тело и душу с божественной природой, Христос не только освободил наше тело от смерти, но и «рассеял в нём всю природу зла[1313]». Соединив нашу душу со Своей, Христос освящает её, которая из-за отсутствия воли была открыта греху[1314]. И святой Григорий пытается немного уточнить этот механизм освящения: «… дело не в том, что бесстрастная природа (божественная) сделалась страстной, но в том, что то, что было изменчиво и подчинено страстям, благодаря сообщению с незыблемым, превратилось в бесстрастное[1315]». Ключевое слово у святого Григория — «излечиться». И чтобы нам полностью и действенно излечиться, объясняет он, Христос «должен был принять на Себя все отличительные свойства естества[1316]»:

«Когда с золотом смешано вещество менее драгоценное, мастера, которые трудятся над его очисткой, с помощью огня заставляют исчезнуть посторонний элемент, содержащийся в золоте…, однако, такое разделение невозможно без труда; и должно пройти время, чтобы огонь своей разрушительной силой заставил нечистоту исчезнуть — такая работа является своего рода лечением (буквально «терапией»), прилагаемым к золоту, — таким точно образом, когда смерть, тление, тьма и, ежели есть какое ещё порождение порока, возникли у изобретателя зла, приближение Божественной силы, подобно огню, произведя уничтожение противоестественного, оказывает естеству благодеяние нетлением, хотя и трудно такое разделение… Ибо тем самым, что приобщился человечеству, приняв на Себя всё свойственное естеству: рождение, воспитание, возрастание, и дошедши даже до смерти, совершил Он всё сказанное прежде, и человека освобождая от порока, и врачуя самого изобретателя порока[1317]».

Мы помним, что Дидим не считал Воплощение союзом двух природ, но, следуя по пути, уже открытом Оригеном, за которым последовали «монофизиты» — видел его скорее, как «изменение» Бога, но «без мутации».

Поскольку божественная природа считается непосредственно действующей уже в Воплощении, то в этой перспективе очевидно, что в каждый момент Сын мог бы уклониться от страданий, свойственных человеку. Но Он пострадал свободно, по Своей воле. Испытание, даже если оно было реальным и сильным, в душе его смогло породить лишь достаточно краткое возмущение, иначе бы искушение превратилось в зачаток греха.