Чтобы человек стал Богом полностью

Здесь сложность заключается в том, что святой Григорий Нисский чаще всего представляет нашу тождественность со Христом, как полностью осуществлённую в момент нашего рождения, и создаётся впечатление, что отныне наше спасение автоматически обеспечено самим фактом Воплощения. Реже, в других текстах, он представляет эту же тождественность со Христом скорее как результат долгого процесса, зависящего от нашей свободы, процесса, который по-настоящему достижим только в конце времён.

Таким образом, в первой группе текстов, комментируя повествование о творении в Книге Бытия, он подчёркивает, что там речь идёт о создании человека вообще, а не о создании конкретного человека, и заключает, что «общим названием естества приводимся к такому предположению, что Божественным проведением и могуществом в первом устроении объемлется всё человечество[1300]». Впрочем, он сообщает нам, что Христос, будучи человеком, есть всё человечество[1301]. Но в других случаях Христос уподоблен только дрожжам в тесте или, скорее (если смешать два образа, чтобы подхватить слово, драгоценное для святого Павла), «закваске» в тесте[1302]. Но «только уподобившись закваске избежим мы зла, и только тогда всё тесто природное, смешанное с закваской и ставшее единым однородным телом, будет управляться только добром[1303]».

После исследований Ритчля (1870 год) и Гарнака (1887) общепринято, что святой Григорий Нисский исповедовал наше онтологическое единство с Христом. Но авторы нескольких недавних работ попытались это оспорить[1304]. В основном, они возражают по двум пунктам. Христос, по святому Григорию, обладает настоящей человеческой природой, особой и конкретной. Христос не спас нас всех автоматически по той простой причине, по глубокому замечанию о. Кристу[1305], что воссоздание духовного существа не возможно без его участия. Нам кажется, что с этими возражениями можно согласиться, в той степени, в какой наша тождественность с Христом, такая, какой мы её понимаем, как у святого Григория, так и у остальных греческих отцов церкви, даёт нам полное право на такое двойное требование.

Отличается от данной позиция Рейнхарда М. Хюбнера, который пытается показать, что в философии святого Григория существуют две глубинно различные схемы[1306], причём похоже, что сам святой Григорий никогда не отдавал себе в этом отчёта[1307]. Одна схема — это физический союз всех людей в теле Христа. Другая — это духовный союз всех духовных существ при посредстве любви. Но эта вторая схема целиком лежит на утверждении, что для святого Григория Нисского изначальный план нашего сотворения и, далее, наше конечное состояние не содержат в себе телесной составляющей.

Наше тело предназначено исключительно греху и разрушается в нашем состоянии славы.

Но думать так, значит забыть, что духовные существа могли бы быть объединены благодаря онтологическому участию в Существе Бога. Откровеннее выражаясь, это значит извратить мысль святого Григория в важном моменте. Отец Даниелу показал, что для святого Григория наше тело не связано с грехом[1308], и что, напротив, оно играет первостепенную роль в личном участии человека в творении[1309]. Снова у Р. Хюбнера мы обнаруживаем неспособность, столь частую в западном богословии, допустить одновременно онтологический, реальный и конкретный союз и личностные отношения любви. Всегда приходится выбирать или одно или другое! Тем не менее, что касается святого Григория Нисского, то его тексты остаются всё-таки слишком ясными, и большинство комментаторов пытаются учесть оба этих аспекта одновременно. Но они делают это исключительно в онтологических терминах, что приводит их к сокращению оппозиции между двумя рассмотренными нами группами текстов и предпочтению второй группы: наше обожение совершилось благодаря нашей физической тождественности с Христом, но оно «происходит медленно и трудоёмко, и этот процесс проникновения должен продолжаться до общего восстановления[1310]». Или же: «Слово действует для очищения и, следовательно, обожения человеческой природы. Обожение происходит постепенно, начинаясь с успения человеческой природы, и достигает полного расцвета при воскрешении[1311]». Но этот перевод с использованием прогрессивных терминов не учитывает текстов, которые утверждают наше изначальное единство во Христе.