Я спешно ретировался в свою спальню и сделал то, что редко позволяю себе днем: налил малую толику коньяка, выпил, сел в кресло и принял решение, что более никогда, даже под страхом смертной казни, не стану делать онлайн-покупки.
Спустя некоторое время мы с Борисом занялись другим делом. Оно оказалось непростым и потребовало моей поездки в Минск. Я не аэрофоб, спокойно летаю по разным странам, но все же не люблю самолеты. Мой рост почти два метра, а расстояние между креслами в эконом-классе минимальное. Я не знаю, куда деть свои длинные ноги. Кроме того, у меня при взлете-посадке всегда закладывает уши, в глаза словно насыпают песок, а слизистая носа, горла, рта превращается в пустыню Гоби. Можно приобрести билет в «бизнес», и тогда на одно неудобство будет меньше. Там хоть есть куда деть ноги. Но меня при взгляде на цену билета берет оторопь, я решительно не понимаю, почему он стоит такую кучу денег. Ну да, можно вытянуть нижние конечности, а стюардессы будут кланяться вам в пол. Да, угостят тебя бесплатными спиртными напитками, принесут плед, наушники. Но девушки в форме так же внимательны и вежливы с теми, кто летит в эконом-классе, и плед пассажиры тоже могут там попросить. Вот вином или коньяком там бесплатно не одарят, но алкоголь в лайнерах, за редким исключением, отвратителен. А чтобы «отбить» непомерную цену билета, мерзкого коньяка надо выпить цистерну. Мне это не под силу. Поэтому я при любой возможности пользуюсь поездом. Вот и сейчас, намереваясь попасть в Минск, я очутился в вагоне поезда Москва – Париж в купе с отдельным санузлом. Такой проезд тоже стоит бешеных денег, но моя рачительность сейчас спит. Все расходы по расследованию взял на себя клиент, а он велел:
– Денег не жалейте!
Я снял костюм, повесил его в шкаф, надел пижаму. Улыбчивый проводник принес на удивление прекрасно заваренный чай. К нему прилагался кекс. Не такой вкусный, как печет Боря, но вполне съедобный. Я с удовольствием почаевничал, лег на широкую полку, взял книгу «Феномен зависти»[9], стал читать и вдруг услышал голос:
– Хорошо, когда есть деньги.
– Спорить не стану, – ответила другая женщина.
Сначала я подумал, что это в купе заработало радио, но потом сообразил, что звук идет из соседнего купе. Стенки между отсеками вагона оказались тонкими, и я стал свидетелем чужой беседы. Я уж хотел накинуть халат, выйти в коридор и сообщить дамам, что незримо присутствую при их разговоре. Но тут голос, который показался мне знакомым, произнес:
– Айседора, хочешь безе?
– Нет, Лидочка, съешь его сама, – ответило сопрано.
Я замер.
Имя «Лидия» сейчас редко услышишь, но оно все же встречается. А вот Айседора! Лично я впервые увидел даму, к которой надо так обращаться, недавно у себя в офисе. Так зовут сестру покойной Вероники. В соседнем купе едут Айседора и Лидия! Вот почему голоса показались мне знакомыми. Или на свете существуют еще какие-то Айседора и Лида? Сколько шансов у второй версии на существование?
Я спустил ноги на пол. Но тут фраза, которую произнесла Айседора, заставила меня замереть.
– Мы едем в Париж! С деньгами! С платиновыми кредитками! И это наследство только Петра и Амалии! А ты боялась! Говорила же я тебе, что кругом одни идиоты. И кто мне не верил?
– Айси, – перебила ее Лида, – я тебя люблю. С тех пор как мы познакомились, у меня появились ответы на все вопросы, которые возникали еще в детстве. Люди, воспитывавшие меня… ну… они в принципе добрые, кормили, одевали, обучали девочку. Но Амалия никогда меня не обнимала, не целовала. Чаще всего я слышала от нее фразу: «Не мешай, иди в свою комнату, поиграй там». Мной занимались няньки, отец с матерью рано уходили и поздно возвращались. Когда я пошла в школу, Петр нанял гувернантку. Они менялись постоянно. Амалия терпеть не могла в доме посторонних, делала воспитательницам замечания: не туда чашку поставила, не так полотенце повесила, девочка плохо причесана. Понимаешь? Они содержали меня, исправно тратились на чужую им девочку. Но любви в их сердцах не было. Часто я слышала, как другие дети рассказывали, что ездили с родителями на море, ходили в театр, в гости, вместе гуляли. У меня все это тоже было, но меня сопровождали гувернантки. Как я рада, что в моей жизни, пусть поздно, недавно, появилась ты и открыла мне правду!
– Лидонька, Петр тебе тоже открыл истину, – напомнила Айседора.
– Да, – согласилась ее племянница, – в десять лет. Он рассказал, что мой настоящий папа умер, когда мама меня еще не родила. А ее убила я!
– Нет, конечно, дорогая, мы с тобой не один раз обсуждали эту тему: ты не виновата в смерти матери. Врачи допустили ошибку.
– Все равно я живу с мыслью, что Вероника погибла из-за меня. Спасибо тебе! Когда я пообщалась с тобой, до меня дошло, что те, кого я считаю своими родителями, просто опекуны, не стоит ожидать от них любви. И мне стало легче.
– Владимира они тоже усыновили, – напомнила Айседора, – отвратительный мальчишка получил от Алексеевых море обожания, а тебе ничего не досталось. Ты молодец! Действовала четко по нашему сценарию.
