Нора поднялась по лестнице на верхний этаж. Здесь пахло сыростью и какой-то затхлостью, одна из квартир явно пустовала — имя над дверным молотком было тщательно затёрто, а газеты и письма уже не вмещались в почтовый ящик. Другая дверь была покрыта слоем коричневой краски, молоток имел форму головы какой-то любопытной птицы, которая подглядывала одним глазом за квартирой, а другим — за площадкой, и готова была вот-вот заговорщически подмигнуть. Над молотком висела табличка молочного цвета: «Декстер Перенс. Патриция Перенс. Добро пожаловать!» Выглядело это поистине дружелюбно, но первое имя было обведено чёрной линией. Тяжело вздохнув и приготовившись к непростым объяснениям, Нора постучала.
За дверью послышались осторожные шаги, а потом она приоткрылась на расстояние металлической цепочки.
— Кто вы? — спросила без особого интереса немолодая сутулая женщина. Было видно, что последние недели выдались для неё тяжёлыми: бледная кожа, слегка обвисшая после резкого похудения, тёмные круги вокруг глаз, дрожащие губы и пальцы. Нора на миг задумалась: связано ли это с той тварью, что завелась в квартире, или с чёрной линией вокруг имени Декстера? А может, и то и другое…
— Меня зовут Нора Найт, — сказала она. — Я стажёр гильдии охотников Грэйсэнда, пришла сюда по заявке от ваших соседей. Они утверждают, что у вас в квартире завелось что-то, что может быть потенциально опасным…
— Глупости, — перебила женщина, слегка нахмурившись. — Пусть они следят за своими квартирами, а ко мне приходите, если будут конкретные жалобы!
Она говорила немного резко, и Норе казалось, что в конце своей речи она просто захлопнет дверь, но этого не произошло. Женщина глядела на Нору, будто ожидала ответа, но какого? Хотела она, чтобы Нора извинилась за беспокойство и ушла, или наоборот, ждала помощи, но не могла об этом прямо попросить? Немного растерявшись, Нора все же сказала:
— То есть вы знаете, что именно вызывает их беспокойство?
Женщина фыркнула.
— Этих недалёких трусливых слизней легко «обеспокоить». Мой покойный муж пятнадцать лет работал в этой вашей гильдии. После свадьбы он это дело бросил, но уж поверьте мне, я могу отличить опасное от безвредного. Так что зря вы пришли.
Нора нервно переступила с ноги на ногу.
— Вы Патриция Перенс, верно? — спросила она. И, получив в ответ мрачный кивок, продолжила: — Позвольте мне убедиться, что вы в безопасности. Клянусь, я не буду ничего предпринимать без вашего согласия. Впустите меня?
Некоторое время Патриция смотрела на Нору оценивающим взглядом, а потом сказала:
— С оружием я вас не впущу. Оставьте его здесь.
Нора замешкалась. Это противоречило принципам безопасности на охоте. Но какова вероятность, что Патриция Перенс заманивает её в ловушку? Невелика: ведь Нора сама сюда пришла. Мог ли Людвиг предусмотреть это? Не исключено. И, наверное, он отправил её одну, чтобы проверить, как она будет действовать: рискнёт или сдастся.
— Ладно, только не закрывайте за мной дверь, чтобы я, в случае чего, успела убраться, — попросила Нора.
— Разумно, — согласилась Патриция, и, когда Нора стащила с себя плащ, ножны и арбалет на ремне, прикрыла на секунду дверь, а потом распахнула её настежь. — Проходите.
Внутреннее убранство квартиры было небогатым, но очень аккуратным. Первое, что привлекло внимание Норы — дорожки из цветных свечей, ведущие к окнам, и венки из белых роз на зеркалах.
— Я в трауре по моему супругу, — сухим сдавленным голосом сказала Патриция. — Но через три дня придётся привести обстановку в обычный вид. Как будто ничего и не было…
Где-то в глубине квартиры послышалось жалобное хныканье.
— Вы не одна? — невпопад спросила Нора. Из слов Людвига о том, что здесь живет одинокая женщина и из её поведения Нора подумала, что в квартире никого нет. Но звук был вполне отчетливым — кто-то плакал, всхлипывая и подвывая, так горько и надрывно, что у Норы тоже защипало в глазах.
— Это та, кого вы ищете, — сказала Патриция, и первая пошла в спальню. Нора последовала за ней, готовая в любой момент отступить, хотя в глубине души она уже догадывалась, что увидит. — Выглядит странно, — предупредила Патриция, прежде чем открыть дверь в комнату. — Но, уверяю вас, она не опасна. Я чем угодно поручусь.
На полу у окна сидел кто-то довольно крупный в светло-оранжевом балахоне и плакал. Нора с трудом удержала вздох облегчения и медленно приблизилась к «монстру» — тот поёжился от её прикосновения, но рыдания стали чуть менее безутешными.
— Как тебя зовут? — спросила Нора.
— Крошка Тилли, — гнусаво и протяжно ответили ей. — Ты будешь теперь с нами?
— Нет, Крошка Тилли, я пришла просто познакомиться. Снимешь капюшон?
— А ты не будешь бояться?
— Не буду.
— Честно?
Нора задумалась. Ну, при первой встрече с Донной Птахой она испугалась, хотя и довольно быстро пришла в себя. Может ли быть такое, что Крошка Тилли будет выглядеть намного более ужасно, и Нора потеряет контроль над эмоциями? Да, это возможно, хотя воображение не подбрасывало достаточно жутких образов. В конце концов, главное — помнить, что этот монстр не опасен.
