Что ей ответить, Света не знала. Она напряженно, до рези в глазах, вглядывалась в линзу смотрошира, перебегая взглядом с Сапролейна на гнома, с гнома на Олиско, потом на эльфа и Изю, на Кельду с Резвен и опять на тагона.
Внезапно Олиско как-то странно изогнулась, словно пытаясь обнять ближайший куст, а Мельзитунейн обхватил ее за талию, как будто они решили поиграть в игру «вытяни репку».
Все замерли, и в странной, недоуменной тишине на пару секунд вдруг замолкшего огромного стадиона раздалось неожиданно громкое басовито-грудное пение.
Воздух рядом с моро засветился и заискрил цветными всполохами, тщательно уложенные волосы эльфа встали дыбом, словно его ударило током, дриаду начало выкручивать в изгибах необычной, какой-то ломаной пляски на месте. Ее руки, ноги и поясница, казалось, крутились на шарнирах во все стороны, а Гринстен пел...
Гном пел о просторах, где под теплым солнцем растет трава, где у чистых речек и озер так хорошо нежиться под его лучами. О том, что птицы вьют гнезда в кустах на берегу, в норах обживаются зверьки, но приходит осень, и растения кидают в землю семена. Природа замирает, чтобы отдохнуть и расцвести весной еще краше.
— Каждому нужен отдых, — пел гном, — даже такому древнему моро, которое не отдыхало так давно, что забыло про долг природе. Пора дать жизнь новому поколению и отдохнуть до весны.
Отросшие растительные волосы Олиско поднялись дыбом и огромными зелеными питонами поползли в непролазные кусты, а Мельзитунейн прикусил губу, держа извивающуюся в его руках древесную деву. Линза смотрошира как раз поймала в фокус его побледневшее лицо крупным планом. Испарина застыла бисеринками на висках у эльфа, а из закушенной губы по подбородку стекала тоненькая струйка крови.
— Он смог объединить магию с дриадой, точнее, с ее волосами, — забубнил за спиной Светланы Август Пшечек, — а вот что делает она, я не понимаю.
— Что тут непонятного? — Мюль Висказес так же напряженно, как и Светлана, следил за происходящим. — Она пытается свернуть моро. Но не это главное. Магия гнома...
Кабаномордый мэтр с шумом втянул воздух пятачком и прихрюкнул:
— Это не просто песенка для уговоров!
— Ну разумеется! — опять обернулась к ним Алканиаса Стратимовна. — Именно магия песни гнома позволяет им объединить силы и воздействовать на псевдоразумное существо, каким является древесное моро. И кстати, остальные тоже не просто так стоят. От тагона идет тепло, оборотница как-то умудрилась взрыхлить почву рядом с ближайшими кустами, не переходя во второй облик, а маленькая гномка служит направляющей для всего этого действия. Думаю, что волосы-лианы стремятся к сердцу моро, чтобы помочь ему вспомнить, как быть другим.
Светлана Львовна и представить себе не могла, что такое возможно, а судя по ахам и охам окружающих, тоже уловивших слова декана НЗшников, и они никогда о подобном не слышали.
Птица-дева встретилась с Райской взглядом, и Светлану затянуло в омут завораживающих черных очей восточной красавицы.
— Скажи мне, женщина из другого мира, как тебе удалось сделать так, чтобы их магия пела в унисон? Даже уникальность голоса Гринстена Фрока не могла дать такое объединение совершенно разных и до сих пор не используемых подобным образом сил.
Ответить на вопрос Светлана Львовна не могла, поскольку не знала, что сказать, но под гипнозом черных глаз и тягучего, как мед, обволакивающего голоса все же заговорила, сомневаясь и путаясь:
— Видимо, их сплотило то, что сначала разъединяло. Магия разная, но не поступили из-за нее все. А когда поняли, что вместе что-то могут... ну и вот. А дальше они сами, без меня. Я им только про веник, ну... когда узнали про иергона.
Пернатая собеседница негромко рассмеялась и отвела взгляд.
— Хитрости в тебе нет, это хорошо. Но сложно будет. Поможешь, когда себе помочь удосужишься. Не все враги — враги, но и враги друзьями на пользу бывают.
Что имела в виду эта экзотическая дама в кокошнике, Светлана не поняла совсем, но подумать об этом сейчас не было времени. Трибуны заорали и захлопали словно бешеные, потому что на смотрошире происходило невероятное зрелище. Огромное пространство с кустами в несколько десятков метров заволокло туманом, а затем, свиваясь спиралью, оно стало закручиваться рядом с дриадой и эльфом, замершими в обнимку и качающимися, как былинки на ветру.
Витки становились плотнее, стягиваясь и укладываясь компактными пружинками, а потом принимая очертания корней и ветвей. Вскоре рядом с нашей компанией зелененьких спецмагов стояло сравнительно невысокое, но раскидистое и очень толстое деревце на узловатых корнях. Когда его приблизила смотровая линза, Светлана Львовна могла поклясться, что среди листвы мелькнуло что-то похожее на глаза.
Рядом, шмыгая и чуть прихрюкивая, завозился декан СМЕШевцев, привлекая внимание. На экран смотрошира он уже не глядел, его занимало другое зрелище, разворачивающееся у ложи судей.
Там в ярости, возбужденно подпрыгивая, бесновался лепрекон, тыча пальцем в Светиных подопечных, моро и тряся перед масками судей пачкой бумаг.