Нельзя сказать, что Светлане Львовне это понравилось, тем более что при попытке снять надоевшие туфли и пройтись по песочку пешком Швиусвис категорически велел обуться, а рыжая зараза у него на шее, открыв один глаз, мерзко завопила, полностью его поддерживая.
Следуя за иергоном и наблюдая за мерно раскачивающимся над песком сиреневым хвостом, на котором только темно-бурые пятна напоминали об укусе, Света по сторонам не смотрела. Жара ее совсем разморила. Пот тек градом по давно несвежей блузке, посеревшей от предыдущих ползаний по скалам, уже мокрой насквозь и прилипшей к телу. Дурацкие туфли забились песком и натирали, а глаза слезились, не выдерживая отражения солнечных лучей от блестящего золота песка.
Неведомое нечто на горизонте, казалось, вовсе не собиралось приближаться. Больше всего Свете хотелось ущипнуть за упитанный бок вольготно развалившуюся на чужих плечах тушку Жорика, который и в ус не дул, а ведь именно из-за него она тут оказалась.
Завидуя безмятежности и удобству кота, раздраженная Райская уже почти протянула руку, чтобы все же осуществить свои коварные намерения, но идущий впереди Швиусвис резко затормозил и прислушался.
— Слышите?
— Что? — Светлана Львовна не очень поняла, что она должна была услышать. — Ветер шелестит песком. Никаких посторонних звуков. Похоже, в этом гиблом месте, кроме нас троих, живых нет и в помине.
— Вы очень ошибаетесь. — Иергон напрягся и каким-то странным, оценивающим взглядом прошелся по фигуре женщины сверху вниз. — Это шуршит не песок и не ветер, а еще мне кажется, что лучше с источником этого звука не встречаться.
Он ткнул тонким пальцем тоже встревожившегося и беспокойно усевшегося торчком у него на плече кота. Кот, мявкнув, спрыгнул на песок и вознамерился вернуться на прежнее место, но Швиусвис, проигнорировав животное, шагнул к Светлане Львовне и мощным рывком, которого она от его худой длиннорукой фигуры не ожидала, закинул ее себе на плечо, как мешок с картошкой.
Возмутиться она не успела. На ее обтянутую юбкой попу, торчащую на плече этого нахала, вихрем взлетел которектор, вцепившись в ткань когтями, а сам иергон огромными скачками помчался по песку вперед.
Висеть головой вниз на костлявом плече прыгающего, как спятивший кузнечик, существа, когда в твою пятую точку сквозь материал впиваются когти пытающегося удержаться зверька, было тем еще испытанием. Вздымаемый ногами иергона песок забивался в рот и нос, мешая дыханию, Свету мутило, женщина кашляла и отплевывалась, но то, что она мельком заметила среди всей этой круговерти, заставляло ее сжимать зубы и терпеливо молиться про себя всем богам.
Из ручейков, стекающих с барханов, собиралась черная блестящая лавина. Она потрескивала, шелестела и пощелкивала, стремясь нагнать беглецов.
«Божечки, помоги. Ну хоть как-нибудь, ну хоть что-нибудь пошли нам во спасение, — молила Светлана Львовна неизвестных создателей этого безумного места. — Не может быть, чтобы я вляпалась в эти чудеса и магию только для того, чтобы меня в дурацкой пустыне сожрали заживо неизвестные насекомые!»
Иергон скакал, но черная река неведомых тварюшек медленно, но неумолимо сокращала расстояние. Было понятно, что если чуда не свершится, то Швиусвис рано или поздно выдохнется.
И даже если они достигнут оазиса, непонятно, смогут ли там укрыться от своих преследователей.
«Божечки, только не это. Только не такая мерзкая смерть!»
Светлана не знала уже, что и думать. Она исщипала себе всю руку, надеясь увериться, что, может, она спит. Но боль от щипков, песок везде, где только можно, и нытье в отбитых ребрах при особо резких подскакиваниях иергона давали понять, что сном тут и не пахнет.
А еще ей наконец стало понятно, что она не ошиблась. За ними действительно двигалась целая армия насекомых. По песку неслись, преследуя свою добычу, здоровые помеси жука с муравьем, блестя глянцем хитиновых панцирей и щелкая жвалами.
— Миау-ау-у-у! — неожиданно дурниной взвыл кот и так запустил когти ей в мягкое место, что Света завизжала не хуже него.
Их накрыла огромная тень, и над головой раздалась пара громких хлопков, словно на ветру хлопал парус корабля.
На своем языке речитативом ругнулся иергон, как заяц запетляв из стороны в сторону, но помогло это мало. Гигантские лапы с когтями подцепили всю троицу и стремительно потащили в небо. Потом что-то вспыхнуло, опять пару раз хлопнул «парус», и их швырнуло в голубую прозрачную воду.
Светлана Львовна почувствовала, как разжались на ней руки Швиусвиса, как которектор, мгновенно отцепившись и вопя, забил лапами по воде, стремясь выбраться.