— Когда оператор близок к окончательному формированию, он здорово… фонит. А у тебя ещё процесс оказался растянут во времени. Проекции очень чувствительны к таким проявлениям, их тянет на места с повышенной активностью. Просто с мелочами они справляются самостоятельно.
— А от Ильи тоже фонит?
— Да, но иначе. Другой заряд. Если наглядно… От тебя тянет приятной прохладой утреннего бора, от него — гнилым тропическим болотом.
— Ну хотя бы приятной! — вздохнула я. Кощей ответил скупой улыбкой и странным взглядом, но больше ничего не сказал — вернулся хозяин дома.
Илья за ним шёл задумчивый и сосредоточенный, но вроде бы не мрачный — видимо, ему досталась не очередная головомойка, а полезная информация.
Впрочем, мне-то какое дело? Вот уж с кем совсем не хотелось продолжать знакомство.
С появлением этих двоих я опять уткнулась в пульт. С его «ноутбучной» частью всё более-менее прояснилось и работало достаточно легко, любая нужная программа возникала в устройстве по желанию и необходимости, я на всякий случай проверила на паре утилит. Правда, собрать сведения о системе они не могли — терялись, сбоили, глючили и не находили ничего знакомого, но это ожидаемо.
А вот что ещё я могла с помощью этого аппарата — вопрос. Он ведь существует не для того, чтобы шариться по интернету без риска подхватить вирус! Скорее, основной охотничий инструмент.
Я запнулась взглядом об Илью, но волевым усилием заставила себя отвлечься. Заманчиво потренироваться на нём и устроить какую-нибудь гадость, но всё же ставить опыты на разумных существах — неэтично, какими бы неприятными они ни были. Мало ли как я напортачу! Спасибо широкому кругозору, догадываюсь, что объекты в окружающем мире тесно связаны, и изменение одного скажется на других. Это лучше отложить на потом.
Справку об операторах пульт по запросу выдал, но очень смешную: в ней была аккуратно систематизирована ровно та информация, которую я успела узнать. Весьма жирный и прямой намёк на то, что собственные возможности надо определять самостоятельно.
Ла-адно, договорились!
Идея появилась сразу, но понадобилась пара минут бездумного тыканья в новости соцсетей, чтобы определиться с концепцией.
Покосившись на Кощея, который мог что-то посоветовать, я не стала расспрашивать его при особистах и выдавать свои интересы. Считает Сан Саныч, что мозгов мне хватает только на ролики про котиков, пусть считает. А я для начала попробую кое-что прояснить.
Первым делом я полезла на новостные порталы, чтобы понять, где именно чуть не погибла в последний раз. Взрыв заправки с жертвами не мог пройти незамеченным, поэтому всё нужное, вплоть до координат на карте, я отыскала за пять минут. Официальные лица про теракты и умысел не заикались, среди основных версий назывались преступная халатность персонала и критическая поломка оборудования. Спасибо, нас с Кощеем ни в чём не обвинили, а то он, помнится, бросил пистолет прямо на асфальт.
Я почти не удивилась, когда по запросу с указанием времени и места ноут, на пару секунд задумавшись, выдал записи с камеры. На что-то интересное рассчитывать не приходилось — помнилось происшествие в метро и то, как оно отобразилось на записи, — но вдруг?
Так я выяснила, что Кощея системы видеонаблюдения фиксируют, как и любого простого смертного. Несмотря на низкое разрешение записи, лицо выглядело узнаваемым. Вот мы, вот подъехала машина Ильи и, не задерживаясь, последовала за нами. Вот от стоящей у ближней колонки машины отошёл ещё какой-то мужчина и направился к кассе.
Взрыв камера записала, он прикатился откуда-то слева: дёрнулась картинка, полыхнул клуб пламени, а через мгновение запись прервалась. Цифровое табло с ценами попало в кадр, но в таком ракурсе, что разобрать написанное не получалось.
Не знаю, что я рассчитывала увидеть, но прокрутила запись ещё раз, медленно. Стало холодно, тошно и странно — вот так со стороны наблюдать за собой и за смертью, которая плюнула в спину — но не сумела дотянуться и со злости прихватила тех, кто подвернулся под руку.
Глупо чувствовать вину за то, что сделал не ты и на что не мог повлиять, но и не чувствовать не получалось.
Ещё покрутив запись в медленном воспроизведении туда-сюда, я поставила её на паузу и задумалась.
Ясно же, что камеры не видят шунтов. Но то камеры! А операторы должны уметь выслеживать этих существ. Значит, либо наблюдать без камер, какими-то другими средствами, либо уметь находить там, где другие не видят. Начать я решила с последнего и вышла на новый круг противостояния с ноутом.
За этим занятием и дождалась обещанного куратора. Не моего, к сожалению, но, видимо, личный мне пока не полагался.
Куратора звали Олег Альбертович Беркович, носил он звание майора и производил гораздо более приятное впечатление, чем сварливый Сан Саныч. Спокойный, интеллигентный мужчина среднего возраста и средней наружности без особых примет, если не считать таковой очки в тонкой металлической оправе. Если пытаться представить себе хрестоматийного шпика, то Беркович соответствовал образу процентов на сто двадцать. Или больше.
