На сей раз онемели все присутствующие, воцарилась тишина, все с удивлением смотрели на девочку. Первой в себя пришла ее прабабка, которая, всплеснув ладонями, запричитала со слезами счастья на глазах, что внучка заговорила. И подключились остальные, искренне радуясь за девочку. Заглушая саму Надю, люди от счастья смеялись и плакали одновременно.
Когда она прижимала заговорившую девочку, Самира чувствовала, как та дрожит словно зайчишка и повторяет ее имя, заикаясь и прося не уезжать. И она почувствовала кое-что еще — боль и тоску ребенка, которого бросили, ее вынужденную жизнь в этой глуши. Ведь если так подумать, то даже со сверстниками она общаться не может.
Девушка в тот момент поняла, что хочет ей помочь. Не потому, что ей стало невыносимо жалко Надю, а потому, что Самира увидела то, где она может действительно быть полезной… хотя бы немного. Ведь она так нужна этой одинокой девчушке! Или, возможно, это девчушка стала нужна Самире. Та или иначе, сейчас Надя стала новым смыслом, поэтому следующая фраза слетела с губ Самиры совершенно естественно:
— Я скоро вернусь…
Когда Самира и Федор ехали в автобусе по пути в Черновцы, неловкое молчание было слишком затянувшимся. Мужчина украдкой поглядывал на свою спутницу, лицо которой доходчиво предупреждало — не спрашивать ее ни о чем. Девушка ощущала, что он не одобряет того ее обещания, полученного Надей. И он, конечно, не верил в то, что Самира собиралась вернуться в этот хутор. В чудеса он еще не верил… пока не верил. Но Федя был одержим справедливостью, и хотел добиться от девушки объяснений, поэтому все же не сдержался.
— Ты сказала Наде, что вернешься. Может быть, объяснишь, что это значит?
— Это значит только то, что я вернусь. — не отрываясь от видов за окном отрезала она.
— Когда? — не сдавался он
— Скорее всего, сегодня.
— Сегодня? — Федор посмотрел на девушку с явным опасением. — Зачем?
— Хотя бы за тем, что обещала.
Он не сазу понял, что она не шутит, а потом глубоко вздохнул:
— Надеюсь, твой отец поможет тебе справиться с этой блажью.
Другой реакции она от него не ожидала, поэтому даже не удивилась.
— Мне уже не пять лет, я давно взрослая девочка. Ему придется меня благословить.
— Благословить на что? Ты собралась поселиться в этом хуторе? — недоумевал мужчина, воображая что бы он сам сказал своей дочери, которая начала бы чудить похожим образом.
Но детей у него не было, оставалось лишь посочувствовать тому несчастному, который был отцом Самиры.
— Да, собралась, на время. — спокойно признала она, — Может, на месяц, а может на три. Это будет зависеть… — но она не договорила, и ее большие голубые глаза устремились вдаль на проезжающие поля и поселки.
Федор так и не дождался конца фразы, однако не стал тянуть из нее продолжение мыслей. Вместо этого он поделился своими опасениями по другому совершенно поводу.
— Эта девочка заговорила весьма чудесным образом, если учесть что до этого ни разу не говорила. Такие чудеса меня удивляют. Например, еще позавчера я был одной ногой в могиле, а вчера после обеда колол дрова…
— Ты прав, — заметила Самира, обернувшись к нему, наконец, — Тебе не следовало рубить дрова после такого ранения. Надеюсь, ты себя хорошо чувствуешь?
Федор с изумлением уставился на нее, но ей вовсе не хотелось продолжать беседу и она была где-то не здесь, не с ним. Словно продумывала в уме что-то, принимала важное решение. Это и не удивительно, ведь ей предстоит нелегкий разговор с папой. Пришлось пока оставить ее в покое. Федор поклялся, что передаст девушку ее папе и вернется домой с облегчением на душе, так как эта вся история не то, чтобы ему надоела, но она вызывала в нем странного рода страх.
Когда он смотрел на Самиру, ему казалось, что он что-то упускает, не видит чего-то главного. Однако было также ощущение, что это главное именно то, что ему как раз и не нужно знать. И это что-то может однажды поглотить его… как уже поглотило эту странную девушку.
Встреча с Даниилом была теплой и радостной, но не долго, так как когда девушка увидала Галину Сергеевну, все ее настроение и радость от встречи испарились. Женщина старалась держаться с достоинством, остатки которого еще остались, но она и не догадывалась, что их должна была постичь печальная участь.
— Здравствуй, Самира, — сказала начальница, приводя свое лицо в более-менее адекватное выражение, правда тщетно, когда увидела, что ее присутствие обнаружили не слишком теплым образом, — Рада, что ты цела и невредима.
— Я тоже, — заметила Самира, даже не пытаясь скрыть свое удивление, тем, что видит перед собой женщину, которая стала причиной ее проблем.
Но, однако, она быстро пришла в себя. И даже попыталась улыбнуться, обернувшись на Федора, который подошел вместе с ней и посматривал на Данила и Галину с сосредоточенным видом.
— Это даже хорошо, что вы здесь, Галина Сергеевна, мне сегодня везет. Давайте подпишем все бумаги, которые, я точно знаю, при вас в этом кафе. — обратилась она к начальнице и указала рукой на кафе в десяти метрах от них
