Как знать, мертв ли точильщик? Быть может, заключенное в неподвижной оболочке, мечется от страха его сознание? Как и у Бельмора? Узнаем ли мы это наверняка? Кому пришло в голову сотворить столь противоестественную вещь? Чего хочет добиться этот человек? Как будто призрак завелся в нашем городе – незримый и безжалостный!
Но нет, призраки куда безобиднее. Уж я-то знаю, знакома с одним!
Толкаясь, мы вывалились через щель в каменном заборе и помчались к полицейскому участку. Дыхания не хватало, я выпустила тяжелую Занту из рук, и она быстро обогнала нас легкими прыжками.
– Эрла, подожди! – Алекса схватила меня за плечо. – Посмотри, что я прихватила в каморке Тиля. Что нам с этим делать?
На ее ладони лежала крохотная, не больше половины ногтя, брошь без застежки – львиная голова. Явно золотая.
– Где ты ее нашла?
– Не я. Занта нашла. В щели у пола. Возможно, брошь упала и закатилась.
– Вещь явно не точильщика. Но чья она?
– Убийцы? На ком в городе мы видели такую брошь?
– Ни на ком. Она какая-то странная. Слишком маленькая...
В голове шевельнулось смутное воспоминание, но так и не прояснилось и быстро растаяло.
– Покажем находку Расмусу, – решила я. – Это улика.
– Нам нужен комиссар! – потребовала я, вторгаясь в приемный зал участка.
Тут было многолюдно. На скамье за решеткой ждал, благостно щурясь, сапожник Пульц, наверняка арестованный за свое обычное преступление – справление нужды в неположенном месте. За стойкой пили чай и беседовали полицейские Робсон, Бобсон и Добсон. Писарь Клаус курил, высунувшись в окно.
При моем появлении все замолчали.
– Эрла, что случилось? – спросил Роб. – Почему ты такая грязная?
– Где Расмус?
– Пошел домой перекусить. У него время обеда.
– Где он живет?
– На соседней улице, в доходном доме вдовы Кордулы, – отрапортовал Роб, но спохватился и неуверенно приказал: – Ты должна подождать его здесь. Изложи свою проблему, я запишу обращение.
Но я помотала головой, схватила Алексу за руку и выскочила наружу.
Расмус занимал лучшую комнату в доходном доме Кордулы – на первом этаже, выходившую окнами в небольшой сад, втиснувшийся между двумя каменными оградами. Даже отдельный вход имелся.
Мы загрохотали кулаками в дверь.
– Рейн! Открой! Это я, Эрла!
– Рейн? И уже на «ты»? – заинтересовалась Алекса.
Я ничего не стала ей объяснять. Дверь распахнулась, и перед нами предстал хмурый, озадаченный комиссар Расмус, в руке – надкусанный бутерброд.
Меня затопило невыносимое облегчение. Рейн показался мне таким родным близким, уверенным, спокойным! Мне хотелось обнять его. Он не даст нас в обиду. Он все уладит, он найдет преступника!
– Заходите, – обронил комиссар и посторонился, сразу поняв, что привела нас к нему новая беда.
Занту не нужно было просить дважды – она проскользнула между ног и отправилась исследовать новую территорию.
Несмотря ни на что, меня кольнуло любопытство – сейчас увижу, как живет комиссар. Обстановка квартиры многое говорит о хозяине.
В комнате было тепло, топилась чугунная печка, но форточка открыта настежь впуская поток ледяного воздуха. Простая мебель: некрашеный стол, одежный шкаф, узкий диван, зеркало и рукомойник в углу, где лежат бритвенные принадлежности. Вдова Кордула не баловала своих постояльцев.
На столе посреди комнаты обнаружилось кое-что любопытное. Рейн подкреплялся, и обед его был скуден: дымящийся чайник, на расстеленной газете – нарезанный хлеб, мясо, вареные овощи. А дальше лежали удивительные предметы: мелкие шестеренки и инструменты, пружины и линзы, фитили, спички! И стояли бутылки с разноцветными жидкостями явно алхимического происхождения.
– Садитесь, – Рейн приглашающе махнул рукой.
Я с трудом протащила к столу усталые ноги и чуть не рухнула на истертое, но такое мягкое сиденье. В теле гудело изнеможение.
Алекса же садиться не стала, а склонилась над инструментами и деталями и принялась бесцеремонно их изучать.
– Чаю?
– Да, пожалуйста.
Рейн налил мне чаю в простую жестяную кружку. Нос пощекотал смолистый аромат можжевельника – комиссар пил мой
Я сделала глоток и зажмурилась. Горячий, сладкий, вяжущий язык напиток казался эликсиром жизни.
– Ты неправильно его заварил, – пробормотала я. – Нужно заливать слегка остывшим кипятком. Если залить крутым, убьешь часть его полезных свойств.
– Запомню, – иронически отозвался комиссар на критику. Его светлые глаза остро и сурово горели на его угловатом лице.
– Комиссар! – прервал нас восторженный голос Алексы. – Вы изготавливаете часы? Ферромагические?!
– Да, это мое маленькое тайное увлечение. Теперь, когда вы узнали этот секрет, мне придется вас убрать, – сказал комиссар очень суровым голосом, и я испуганно уставилась на него.
– Вы шутите? – неуверенно засмеялась Алекса.
Рейн сухо улыбнулся.
– Шучу.
– Ферромагические часы – тонкое дело, – с уважением сказала Алекса. – Механизм капризный, чувствительный. Какого уровня заклинательные модусы вы используете? Среднего, сильного?
– Среднего.
– А зачем вам алхимические воспламеняющиеся жидкости?
