– А что нам остается? – ощетинилась я. – Бельмор подмял под себя все кухмистерские. Делает деньги на желудках бедняков! Пампкин был лучшим пекарем в городе, держал три булочных. Я работала у него, пока не открыла свою чайную. У него научилась печь печенье. И что же? Бельмор разорил Пампкина. А потом заставил его приобрести свою лицензию, и теперь Пампкин печет натуральную отраву, да еще половину выручки отдает Бельмору. Ему приходится крутиться.
– Не за горами добрые перемены, – весело сообщил Пампкин, выставляя на стол корзину с теплым хлебом и тарелку с мягким маслом, взбитым с пряными травами.
– Я встречался с госпожой Магной насчет продления лицензии. Теперь она ведет дела мужа, и она куда сговорчивее! Сама ведь раньше трактир держала и понимает толк в нашем деле. Магна пообещала мне послабления. Скоро я смогу угощать моих дорогих гостей открыто, и на прилавках вновь появится добрый, честный хлеб!
– Вот как? – вздернул бровь Рейн.
– Какая Магна молодец! – умилилась я.
– Да, прекрасная женщина, – суховато отозвался Рейн. – И своего не упустит.
Я досадливо дернула плечом. Какой он все же циник – почему не может просто порадоваться людской доброте, обязательно ищет в их поступках второе дно!
Подать заказ вышло все семейство Пампкина – его дородная супруга и две незамужние дочки, крепенькие, грудастые, румяные. Крутились вокруг комиссара, обхаживали его, что твоего короля.
Салфеточку поправят, вилки-ложки выложат красиво, улыбаются, щебечут. Старшая девица Пампкин не отрывала глаз от уродливого шрама на щеке Рейна, и на ее лице было не отвращение, но томный женский восторг. Выставляя тарелку, она выпятила грудь, давая комиссару оценить ее выдающиеся достоинства, и взгляд Рейна задержался на них на секунду.
– Спасибо, Клара, дальше мы сами, – сказала я резко.
– Пожалуйста, кушайте на здоровье, – пропела Клара, обращаясь к Рейну.
Наконец наши подпольные повара ушли, и мы смогли приступить к еде.
Занта урчала под столом, вгрызаясь в толстый кусок ветчины.
Я положила себе на тарелку половинку яйца, внутри которого, как в лодочке, возвышалась шапочка начинки – острый сыр, протертый с желтками, зеленью и сливочным соусом.
Рейн на закуски размениваться не стал: сразу вонзил вилку в скворчащую отбивную котлету. Брызнул горячий сок.
Я подглядывала за тем, как он ест, и делала свои выводы. У Рейна, безусловно, были прекрасные манеры, и он знал, как правильно держать вилку. Но он не пытался обуздать желание утолить голод, чтобы выглядеть изящнее и произвести хорошее впечатление на сотрапезницу. Хищно орудовал ножом, срезая мясо с кости, сильно двигал челюстями. Это было чувственное и завораживающее зрелище, и когда Рейн поднял глаза и поймал меня за подглядыванием, я покраснела и уткнулась в тарелку.
Рейн намазал кусок горячего хлеба маслом и протянул мне.
– Пампкин прекрасно готовит. Ему стоило уехать в столицу и работать там открыто, а не прятаться по подвалам. Надеюсь, он не будет трубить на всех углах, что в его тайную едальню заходит перекусить комиссар, потакая нарушению?
– Пампкин умеет держать язык за зубами.
– Надеюсь. Иначе пострадает моя репутация рьяного блюстителя закона. А бургомистр получит лишний козырь против меня. Как ты уже поняла, мы со Снобсом не ладим.
Я отложила вилку. Теперь, когда первый голод был насыщен, настала пора обсудить важные вещи.
– Рейн, Снобс опять обвинял меня в преступлении, – напомнила я, оглянувшись на проход в кухню – там никого не было. – Уверена, бургомистр замешан в этом деле. Ты должен его арестовать!
Рейн отрицательно помотал головой.
– У меня нет для этого оснований. Все эти дни мой человек следил на Снобсом, и еще один околачивался в ратуше – отмечал, кто приходит к нему, с кем бургомистр ведет дела. Кроме того, я использовал некоторые разрешенные магические методы получения информации. Так вот, Снобс просто образцовый правитель города. Ну, не считая любви к взяткам, но это обычный грех для их породы.
– Ты даром времени не терял, – удивилась я. – Уже шпионами обзавелся.
– Агентами, – поправил Рейн.
– За кем еще следят твои агенты?
– За всеми, кто вызывает мало-мальское подозрение.
Стало ясно, что Рейн не назовет их имен.
Кто еще находился под его неусыпным надзором? Алекса? Петер? Я сама?
– Снобс имеет против тебя зуб, – признал Рейн. – Тоже хочет заполучить твою чайную. Дом в хорошем месте, а бургомистр желает продолжить дело Бельмора. Не гнушается давить на тебя, чтобы избавиться. И, как понимаю, давно враждовал с твоим семейством, верно?
– Верно. Он едва не лишился своего поста усилиями моих бабушки и деда. У них была тяжба по поводу земельного надела. Снобс затаил злобу... но все же его мстительность настораживает. Ладно, хватит о нем. Что дал осмотр тоннеля?
– Ничего, – Рейн с досадой скомкал и бросил на стол салфетку. – Следов много, но бестолковые. На свалке шныряют бродяги, дети. Преступника точильщик впустил сам. Тот застал его врасплох. Попросил взять что-то со стола, и когда Тиль наклонился, воткнул ему в шею гвоздь, заряженный непонятной магией. Вывод: человек был Тилю знаком.
