А царевич Занейя, снедаемый любовным голодом, день ото дня становился все более пылким и необузданным — как говорится, «без страха и боязни шел на приступ, смело протянув десницу»! Что ни ночь пробирался он с мечом в руке в покои прелестной царевны и тайно находил приют в опочивальне Нандамайи. Но вот, коль скоро любовное блаженство царевича с царевною не прерывалось и в усердии своем они не знали меры, случилось то, что неминуемо должно было случиться: царевна Нандамайя зачала...
Посовещавшись с наперсницами, Нандамайя сговорилась, как доложить о происшедшем государю, и тут же распорядилась отослать царевича Занейю на родину, в страну Зеябуми.
Царь Бахоуттуда, узнав о случившемся, был вне себя от гнева.
«Из какой страны этот царевич и кто посмел его сюда привести? Да и как он смог пробраться во дворец царевны?» — приступил он с допросом к придворным девушкам и страже Нандамайи. «Не видели, не знаем, государь!» — был их дружный ответ.
Тогда, затаив свой гнев, Бахоуттуда попытался ласкою и участием выведать правду у самой царевны.
«Ах, государь мой батюшка, в мои покои из посторонних людей никто не проникал! — сказала ему дочь. — Но вот зато, лишь только солнце заходило и опускалась ночь, как вдруг откуда ни возьмись влетал в опочивальню диковинный шмель, который мог изъясняться человечьими словами. Он опускался на мою постель и вел такие речи: «Коли полюбишь ты царевича Занейю, благородного сына государя Наратабы и супруги его Кетани, главной царицы из Южного дворца, что правят в стране Зеябуми, коли станешь его женою, то будете вы оба, живя в любви и счастье, властвовать надо всем островом Забу!»
Так повторялось много ночей подряд. Этот шмель все прилетал, с настойчивым жужжанием кружился над моею постелью и всякий раз пускался в уговоры, не жалея ни слов, ни чувства. А я от этих его речей слабела и наконец заглазно полюбила царевича Занейю.
«Как же мне быть?» — спросила я тогда шмеля. «Без колебаний поклянись в любви к царевичу Занейе и дай согласие на встречу с ним!» — отвечал мне говорящий шмель.
В тревоге и смятении не знала я покоя и все расспрашивала странного посланца любви; он же без стеснения все повторял мне: «Люби его, люби!»
С тем вдруг и пропал... Когда же на следующий вечер закатилось солнце и опустилась ночная темнота, я задремала на мягком ложе, и тут мне явственно пригрезилось, будто на моей постели оказался неведомый царевич Занейя, стал меня ласкать и нежить, а под конец вошел ко мне... Тогда я и проснулась. Осмотрелась кругом, все обыскала, но не нашла никого. Так и решила вновь дождаться ночи. Лишь стемнело, сон с меня долой, нарочно не ложусь, уселась в ожидании. Долго так прождала. Потом уже, как стало меня клонить ко сну, я задремала, а после уснула крепко и проспала спокойно всю ночь одна-одинешенька. И больше про этого Занейю ни слуха ни духа — ни во сне его не видела, ни наяву не дождалась... Но оттого, что со мною тогда случилось, стыд меня снедает что ни день...»
Вот какую басню сочинила царевна Нандамайя. Выслушав рассказ любимой дочери, государь Бахоуттуда про себя решил, что царевич, сумевший преодолеть все кордоны, открыть все запоры и проникнуть в заповедные покои царевны, и впрямь искусен, знает магию, владеет волшебством превращения. Поэтому не худо бы разыскать его, ибо зятем он будет достойным и породниться с ним не стыдно. С этою мыслью отправил он придворных гонцов в страну Зеябуми...
А когда две царские семьи породнились, стали их государства Яммапура и Зеябуми точно две золотые пластины, спаянные в одну: зажили в тишине и покое, справедливо решая все дела государей, подданных и соседних стран, не ведая ни распрей, ни раздоров.
А ведь не расскажи царевна волшебную сказку, царь Бахоуттуда ни за что не отдал бы ее за простого смертного, пусть даже и по любви. И умная Нандамайя это понимала. Вот и пришлось ей постараться, чтобы вернее убедить отца. Недаром она ловила тонкие намеки хитроумных рассказчиков, прислушивалась к житейским советам, расспрашивала своих придворных и размышляла, как ей поступить. Ведь женский род хитер на выдумки! Следуя советам и подражая опытным подругам, избежала она риска и спаслась от строгой кары. И что же? Два любящих создания счастливо соединились, два царских трона с той поры были прочно связаны между собой тесною дружбой, и оба государства шествовали золотой стезей мира. Сколь велика и благодатна оказалась польза! Разве не стоит вашему высочеству серьезно поразмыслить над действиями царевны Нандамайи? Ведь, если хитроумно поступить, возмездие не страшно!
Так наставляла юную царевну ловкая Йоханамейтта.
— Что же, мне, выходит, надо научиться вашим плутням и обману? Влюбиться в какого-то царевича да еще и лгать на каждом шагу, притворяться, чтобы наверняка угодить во все четыре страшных места наказания[83]! Нет уж, благодарю покорно, я на такое не способна! — решительно проговорила царевна Велумьясва.
