В тот же день царевне доложили, что батюшка ее, щедрый в любви и милости своей, соизволит представить ей государева сына из страны Пурандамани. Юная дева с детских лет о мужчинах ни слова, ни намека не слыхала, живя в заточении, и вот теперь, как громом пораженная, была в смятении и страхе. Невнятно пролепетав: «Хорошо, согласна!» — она попросту не смела отказать отцу, хоть сама и желала бы крикнуть: «Нет! Ни за что! Пусть не приходит! Не люблю!» Увы, такого ответа дать ей не пришлось — надо было лишь помалкивать. Она только постаралась надежнее укрыться в своем дворце: убежала в дальние покои и там затаилась.
А царевич Кхаттия тем временем все прикидывал да дожидался благоприятного дня, чтобы явиться к царевне. Так и прождал он больше года. Как ни старался Кхаттия прельстить красавицу, как ни соблазнял, свидания не добился, пропали попусту его старания и речи. От страха и стыда царевна Тиримьюте все упрямилась, как вздорное и неразумное дитя, никак не соглашалась допустить его к себе. В большом недовольстве и раздражении царевич Кхаттия проводил без счета долгие и томительные дни. А между тем придворные, получив немало подарков от царевича, успокаивали его: «Царевна еще совсем дитя, в нежной и неопытной юности своей чужим словам с охотою не внемлет, а свидания так попросту боится... Вот тут-то самое время поднести ей что-нибудь диковинное в знак любви и обожания. Пусть золото ей не по нраву, бесценных камней она не желает — все же надо чем-нибудь ее порадовать, развлечь и поразить. Пускай это будет нечто удивительное, такое, чего в мире людей и не сыщешь, что бы вмиг заворожило царевну! Постарайся и разыщи, о царевич!»
Со вниманием выслушав своих советчиков, царевич Кхаттия, полюбивший царевну Тиримьюте искренне и сильно, воскликнул: «Я отыщу диковинный подарок для царевны!»
Тотчас он воротился на свое судно и немедля отплыл в океан. Достигнув лесистых берегов Хемавунты, он заметил удивительное дерево в полном цвету, усыпанное множеством разнообразных соцветий: на каждой ветке их распустилось до десяти сортов — красные, белые, синие, золотисто-желтые — каких тут только не было расцветок! Вдохнув пряный аромат невиданных цветов, царевич и его спутники вдруг ощутили странный зуд, и вот через мгновение носы их чудесным образом выросли и удлинились до размера целого локтя. «Ох, верные мои друзья, — горестно воскликнул царевич Кхаттия, — меня и прежде-то не жаловала красавица Тиримьюте, теперь же, с этим чудовищным носом, как я посмею воротиться в ее страну?» — «Не кручинься, государь, — отвечали ему его спутники, — лучше вырвем это дерево с корнем. Вот тебе и первая диковинка!»
Не долго думая, они подкопали дерн и вытащили странное дерево вместе с корнями, а после посадили его в землю на своем судне.
Проплыв вдоль берега дальше, увидели еще одно диковинное дерево: причудливая форма его напоминала многоярусную башню, по широким и плоским листьям можно было взбираться, как по ступеням. Но вот от легкого морского ветра дерево закачалось и вдруг дохнуло пряным ароматом; стоило царевичу и спутникам его понюхать, как тотчас же их длинные носы укоротились и сделались, как прежде, ни больше ни меньше. Тут уж Кхаттия без колебаний решился вырыть и это дерево; вскоре спутники царевича перенесли и посадили чудесное растение на судне рядом с первым. А затем пустились по морю в обратный путь и в должный срок благополучно возвратились в страну Тэккариззан.
Решившись поразить диковинкой царевну, Кхаттия велел послать ей цветок с первого дерева, поставив в золотую вазу, а вазу поместив в длинный ларец слоновой кости с плотной крышкой, которую он собственноручно закрыл и запечатал своей печатью. «Дорогой подарок доставьте царевне Тиримьюте, да по пути не смейте открывать!» — приказал он слугам государя, имевшим доступ в царевнины покои.
Прибыв во дворец Тиримьюте, посланные доложили: «Царевич Кхаттия изволил прислать в подарок чудесный и доселе невиданный цветок! Взгляни же на цветок и вдохни заморский аромат, о госпожа!» — вскричали они хором, видя, что царевна колеблется от смущения.
Юная Тиримьюте отомкнула крохотный замочек ларца, открыла золотую крышку и, достав драгоценную вазу, узрела диковинную ветвь, на которой распустились десять разноцветных цветков, источавшие все разом дивный аромат.
«Понюхай же, о благородная царевна!» — напомнили нетерпеливые придворные, которым тоже хотелось отведать аромата заморских цветов. И вот лишь только успела царевна Тиримьюте, а вслед за нею и вся свита вдохнуть манящий запах, как тотчас же носы их зачесались, и вскоре у всей тысячи придворных в золотом дворце царевны, начиная с самой хозяйки, носы вытянулись и сделались длиною в целый локоть.
«О ужас, горе нам!» — возопили все они, поглядев друг на друга: странные и жуткие носы, напоминавшие разбухшие слоновьи хоботы, заполнили весь дворец. И пугающие слухи мгновенно распространились по столице, затем по всему царству, а после и за его пределами.
