Я направлялся к набережной.
Я включил радио.
И сразу же замычал какую-то популярную песенку, которой раньше никогда не слышал. У меня очень хороший слух на музыку. Быстро мелодии улавливаю. Один из моих талантов. Жаль, что я так и не выучился петь или играть на музыкальных инструментах. А то мог бы далеко пойти, до самых высот.
Мне было очень хорошо.
Я все решил.
Я слушал хорошую музыку.
И у меня в багажнике лежал труп мертвой шлюхи.
Чего еще желать человеку в эти смутные времена? То есть весь мир воюет, а у меня все здорово. Жалоб нет. Сегодня мой день.
Проезжая по проспекту Колумба к набережной, я думал о том, как стану в Вавилоне известным руководителем оркестра, и у меня будет своя радиостанция.
– Алло, публика. В эфире радиостанция ЛОНО с самой вершины Висячих садов Вавилона. Мы очень рады представить вам сегодня вечером К. Зыря и Его Биг-Бэнд, – скажет диктор. – И вот для вас – К. Зырь…
– Привет, свингующие кошаки Вавилона! – скажу я. – Ваш слуга звука К. Зырь играет музыку, чтоб грезы ваши сделались светлее, и начнем мы с мисс Нана-дират, нашей певчей птички запретных наслаждений, которая споет «Когда в глазах ирландских есть улыбка» [93].
Я получал максимальное удовольствие от радио. То есть пока не заметил, что за мной едет другая машина.
То был черный седан «Плимут» 1937 года, и внутри сидели четыре черных парня. Очень, очень черных, и все – в темных костюмах. Машина выглядела куском угля с фарами и определенно следила за мной.
Кто эти парни?
Как они влезли в кадр?
Мои несколько мгновений радиоблаженства разбились вдребезги. Почему жизнь не может быть такой простой, какой может быть?
На следующем перекрестке горел красный свет. Я притормозил и стал ждать, когда он сменится.
Черный «Плимут» с черными людьми подъехал и пристроился сбоку, а переднее окно рядом со мной открутилось вниз. Один из черных людей высунулся и сказал голосом низким и глубоким – такому впору звучать в «Шоу Эймоса и Энди» [94]:
– Мы хотим труп. Съезжай к обочине и отдай его нам, или мы бритвами пошинкуем тебя на мясное рагу.
– Вы очень ошибаетесь, – ответил я через свое частично открытое окно. – Я не знаю, о чем вы говорите. Я страховой агент компании «Хартфорд» из Нью-Йорка [95].
– Не остри, Рагу, – сказал черный.
Зажегся зеленый, и погоня продолжалась.
То была первая автомобильная погоня, в которой я очутился.
В кино-то я их видел много, но никогда раньше не участвовал. Эта сильно отличалась от тех, какие я видел в кино. Перво-наперво, я не очень хороший водитель, а у них за рулем сидел настоящий ас. Кроме того, в кино погони длятся много миль. Эта не длилась. Через несколько кварталов я свернул на Ломбард и сразу врезался в запаркованный универсал. Так резко завершилась эта погоня. Интересная. Жаль только, такая короткая.
К счастью, себе я ничего не повредил.
Меня встряхнуло немного, но в целом порядок.
Машина, полная черных парней, подъехала сзади, они выскочили. Верные своему слову, они все держали в руках по бритве, но у меня в кармане револьвер, поэтому шансы не так неравны, как выглядят.
Я медленно вышел из машины. Хорошо все делать медленно, если у тебя в кармане 38-й калибр, готовый к действию. Все время на свете – мое.
– Где труп, Рагу? – спросил тот, который говорил и раньше. Очень крутой на вид
Я вытащил из кармана револьвер и прицелился в их общем направлении. Весы склонились в другую сторону. Все мгновенно замерли.
– И мне не нравится называться мясным рагу, – сказал я, наслаждаясь ситуацией. – Бросайте свои бритвы.
Раздался лязг четырех бритв о мостовую. В игре я по правде опережал. То есть пока на свое парадное крыльцо из дома не выскочила старуха и не осведомилась, зачем это мы испортили ее машину. Свой вопрос она сформулировала во всю глотку:
– Мой универсал! Мой универсал! Я только вчера за него все выплатила. Отослала последний чек.
Десяток ее соседей или около того тоже вывалили на свои парадные крыльца и начали быстро становиться на сторону старухи, у которой универсала больше не было.
Моя точка зрения никого не интересовала. Я не мог даже слова вставить.
Я прикинул, что передышки от них добиться можно лишь одним способом – выстрелить из револьвера в воздух. Это разгонит их по домам, а мне даст минуту-другую, чтоб овладеть ситуацией и что-то сделать, поскольку мне точно нужно было что-то делать, причем быстро.
Я прицелился в воздух и нажал на курок.
ЧТО?
ЭТО НЕ ТОТ БЛЯДЬ РЕВОЛЬВЕР!
То был мой револьвер – пустой. Четыре черных человека нагнулись к мостовой за своими бритвами. Тетка по-прежнему орала: