Возле дома не было ни заборов, ни уборных, ни человеческого чего-то, ни деревьев. Он лишь стоял в одиночестве посреди лужка, а что-то белое высилось кучами вокруг него и еще больше чего-то белого лежало на земле.
Там не было даже амбара. Ярдах в ста от дома паслись две лошади, и на таком же расстоянии, на дороге, что заканчивалась у парадного крыльца дома, гуляло огромное стадо рыжих кур.
Дорога замирала, как подпись умирающего на завещании, составленном в последнюю минуту.
Гигантская гора угля лежала возле дома – классического викторианского, с роскошными щипцами и витражами по верху окон, с башенками и балконами, с каминами из красного кирпича и огромной террасой, опоясывающей все здание. В нем имелась двадцать одна комната, включая десять спален и пять гостиных.
Мимолетного взгляда на дом хватило бы, чтобы понять: он чужой здесь, среди Мертвых холмов, окруженный ничем. Такой дом не чужой в Сент-Луисе, или Сан-Франциско, или Чикаго, или в любом другом месте, кроме как здесь. Даже Билли был бы куда более уместным местом для такого дома, но тут причины к существованию такого дома не было вообще никакой, поэтому он выглядел перебежчиком из сна.
Из трех кирпичных труб валил густой черный дым. На вершине холма температура была за девяносто [105]. Грир с Кэмероном не понимали, зачем в доме горит огонь.
Несколько мгновений они посидели на своих лошадях на горизонте, посмотрели на дом. Волшебное Дитя улыбалась по-прежнему. Она была очень счастлива.
– Самое странное, что я видел в жизни, – сказал Грир.
– Не забудь про Хаваи, – сказал Кэмерон.
Пока они медленно спускались по склону холма к дому, парадная дверь отворилась, и на крыльцо вышла женщина. Женщиной была мисс Хоклайн. Одетая в тяжелую и длинную зимнюю шубу. Женщина стояла и смотрела, как они подъезжают к дому все ближе и ближе.
Грир с Кэмероном подивились, что жарким июльским утром женщина ходит в шубе.
Женщина была высокая и гибкая, с длинными черными волосами. Шуба струилась по ее телу водопадом и омывала высокие остроносые ботинки. Они были сделаны из лакированной кожи и посверкивали, точно куски антрацита. Вполне могли вывалиться из горы угля возле дома.
Женщина стояла на крыльце и ждала, когда они подъедут. Навстречу им она даже не двинулась. И не шевельнулась. Только стояла и смотрела, как они спускаются с холма.
Смотрела на них не она одна. Еще за ними наблюдали из окна верхнего этажа.
Когда они оказались в сотне ярдов от дома, воздух вдруг похолодел. Температура упала градусов на сорок. Скачок был внезапный, как бросок ножа.
Будто, моргнув глазом, прибываешь из лета в зиму. Две лошади и огромное стадо рыжих кур стояли на жаре и смотрели, как они въезжают на мороз всего в нескольких футах поодаль.
Волшебное Дитя медленно подняла руку и нежно помахала женщине, которая ответила ей с такой же нежностью.
Когда они были в пятидесяти ярдах от дома, на земле появился иней. Женщина шагнула вперед. У нее было невероятно красивое лицо. Ее черты были ясными и четкими, как перезвон церковного колокола в ночь полнолуния.
Когда они были в двадцати пяти ярдах от дома, женщина остановилась на верху лестницы, которая восемью ступеньками спускалась к желтой траве, замерзшей, как странное столовое серебро. Трава подступала к самым ступенькам и чуть ли не к самому дому. Стен ей не давали коснуться только снежные сугробы, наваленные возле дома. Если б не снег, мерзлая желтая трава была бы логичным продолжением дома или ковром – таким большим, что и внутрь не внесешь.
Трава замерзала много веков.
И тут Волшебное Дитя рассмеялась. Женщина тоже рассмеялась – какой красивый звук, смех этих двоих, белый пар изо ртов в холодном воздухе.
Грир с Кэмероном околевали.
Женщина сбежала по ступенькам навстречу Волшебному Дитя, которая соскользнула с лошади, словно шкурка с виноградинки, прямо в объятия женщины. Какой-то миг они постояли, обхватив друг друга руками; по-прежнему смеясь. Они были одного роста, одного сложения, волосы одного цвета, с одними чертами и они были одной женщиной.
Волшебное Дитя и мисс Хоклайн были близняшками.
Они стояли обнявшись; смеясь. Две прекрасные и нереальные женщины.
– Я их нашла, – сказала Волшебное Дитя. – Они отличные. – А снег громоздился сугробами вокруг дома жарким июльским утром.
Грир с Кэмероном слезли с лошадей. Мисс Хоклайн и Волшебное Дитя исчерпали все свое нежное приветствие, и теперь мисс Хоклайн повернулась к ним и стала готова с ними встретиться.
– Это мисс Хоклайн, – сказала Волшебное Дитя, которая стояла, как вылитая мисс Хоклайн, только в индейском платье, а мисс Хоклайн вышла в очень пристойном новоанглийском зимнем гардеробе. – Грир, мисс Хоклайн, – сказала Волшебное Дитя.
– Рад с вами встретиться, мисс Хоклайн, – сказал Грир. Он тихонько улыбался.
– Я довольна, что вы здесь, – ответила она.
– И Кэмерон, – сказала Волшебное Дитя.
– Вами я тоже довольна, – сказала мисс Хоклайн.
Кэмерон кивнул.