– Это я о них упомянул, – сказал Кэмерон. – Потому что мы заговорили о Востоке. Я тоже терпеть не могу Хаваи.
– Очень тупо в этом разговоре поминать Хаваи. У женщин тут загвоздка, – сказал Грир. – Они заплатили нам своих кровных, чтоб мы с нею разобрались, так давай разбираться, и я знаю, что ты Хаваи терпеть не можешь, потому что я в этих ебенях торчал вместе с тобой. Я знаю, что ты это помнишь, потому что ты, блядь, вообще все помнишь.
– Чудище… – сказала другая мисс Хоклайн, снова попытавшись вернуться к первоначальной теме, то есть чудищу, обитающему в ледовых пещерах под их домом.
– Я думаю, загвоздка вот в чем, – сказал Кэмерон, совершенно презрев и мисс Хоклайн, и чудище. – Если бы мисс Хоклайн сказала «
Очень странный разговор выходил у Грира с Кэмероном. Раньше у них таких разговоров не бывало. Да и не разговаривали так они раньше друг с другом никогда.
Разговоры их обычно протекали весьма нормально, если не считать того, что Кэмерон считал все, что протекало сквозь их жизнь, а Грир к этому привык. А как иначе, ведь Кэмерон – его напарник.
Грир развеял чары этого разговора, неожиданно отвратив свою энергию от Кэмерона, что проделать было очень трудно, и спросив мисс Хоклайн:
– Так что там с вашим отцом? Как он-то вписывается в это чудище, которое шляется по вашему подвалу?
– Это не подвал! – сказала мисс Хоклайн, самую чуточку рассвирепев. – Оно живет в ледовых пещерах под подвалом. А в подвале у нас никакого чудища нет! Там у нас только лаборатория.
Ее заразил только что завершенный разговор про Восток между Гриром и Кэмероном.
– Давайте начнем заново, – сказала другая мисс Хоклайн. – Этот дом построил наш отец…
– Он преподавал химию в Харварде, а кроме того, держал огромную лабораторию и дома, где проводил свои личные эксперименты, – сказала мисс Хоклайн. – Все шло прекрасно, пока однажды днем один из его экспериментов не вырвался из лаборатории и не съел на заднем дворе нашу собачку. А у соседей в саду как раз шел свадебный банкет. И вот тогда отец решил переехать в какой-нибудь уединенный край, где можно работать подальше от чужих глаз… Он нашел вот это место и возвел здесь дом лет пять назад, а в подвале устроил большую лабораторию, где работал над новым экспериментом под названием «Химикалии». Все шло прекрасно, пока…
– Прошу прощения, – сказал Грир. – А что там с экспериментом, который съел вашу собачку?
– Я к этому подхожу, – ответила мисс Хоклайн.
– Извините, – сказал Грир. – Мне просто вдруг стало любопытно. Продолжайте. Послушаем, что же случилось, только мне кажется, я знаю, что случилось. Поправьте меня, если я ошибаюсь: один из экспериментов съел вашего отца.
– Нет, – ответила мисс Хоклайн. – Эксперимент не вполне съел нашего отца.
– А что он сделал? – спросил Грир.
Кэмерон очень внимательно все это слушал.
– Мы снова сворачиваем не на ту тропу, – сказала другая мисс Хоклайн. – Я не знаю, что происходит. Все очень легко объяснить, но все вдруг так сложно. То есть я поверить не могу, как странно обернулся наш разговор.
– Дичь какая-то, верно? – сказал Грир. – Мы как бы не можем сказать то, что хотим.
– Я просто забыла, о чем мы говорили, – сказала мисс Хоклайн. И повернулась к сестре. – Ты помнишь, о чем мы говорили?
– Нет, не помню, – ответила другая мисс Хоклайн. – О Хавайях?
– Мы говорили о Хаваях чуточку раньше, – сказал Грир. – А потом мы говорили о чем-то другом. Только вот о чем?
– Может, и о Хаваях, – сказал Кэмерон. – Мы говорили о Хаваях. А не стало ли здесь капельку прохладнее?
– Действительно холоднее, верно? – сказала мисс Хоклайн.
– Да, явно холоднее, – сказала другая мисс Хоклайн. – Я подложу в печь угля.
Она встала и подошла к печи. Отодвинула на плите конфорку и обнаружила, что печь набита углем, потому что она сама подложила его туда сразу перед тем, как сесть рядом с сестрой, чтобы поговорить с Гриром и Кэмероном про чудище.
– Стало быть, мы говорили о Хавайях, верно? – сказала другая мисс Хоклайн.
– Верно, – сказал Грир.
– Отвратительное место, – сказал Кэмерон.
– Сдается мне, нам лучше перейти в другую комнату, – сказала мисс Хоклайн. – Этот огонь недостаточно теплый.
Они покинули кухню и перешли в одну из парадных гостиных. Идя туда по длинному холлу, они ничего не говорили.
Едва ступив на порог гостиной, Грир обернулся к мисс Хоклайн и чуть не закричал:
– Мы говорили об этом блядском чудище, а не о Хаваях!
– Верно, – едва не завопила та в ответ, и они остановились на минуту, глядя друг на друга, а затем мисс Хоклайн сказала: – В кухне с мозгами у нас что-то случилось.
– Мне кажется, вам лучше выложить все про это чудище сию же минуту, – сказал Кэмерон. Он помрачнел. Ему не нравилось, когда кто-нибудь еб ему мозг, включая чудищ.