Неприметная тропа.
Ночь была темна и холодна.
Дождь хлестал как из ведра,
Ветер выдувал мозги,
Но всё это пустяки!
Дело, видите ли, в том,
Что дорогу находя с трудом,
За всё время перехода,
Ох, намучился с лошадкой воевода!
Ведь боярин Брохиндей
Очень опасался лошадей.
Если ездил на коне,
Как мешок сидел в седле.
То и дело падал и вставал
И, кряхтя, ушибы потирал.
В эту ночь ему не повезло:
Ни с того и ни с сего
Чёртова кобыла понесла –
Всадник выпал из седла.
Он в седло –
Коняга на дыбы.
В корчах бедного свело,
Брохиндей летит в кусты.
Наконец посредством пня
Взгромоздился на коня,
Но недолго усидел,
В грязь он снова полетел –
Ведь внезапно кляча встала:
Впереди была канава.
А потом он приложился крепко
Когда сбила его ветка.
И, судьбу свою кляня,
Под уздцы повёл коня
По тропинке к чародею,
Его другу – лиходею.
Вот заветная избушка!
Громко квакала лягушка
Из ближайшего болота.
В унисон кричала что-то
С дерева глазастая сова,
Стрекотал сверчок у пня.
Ветер сосны в такт качал,
Лес как будто напевал
Заунывный свой напев,
Ветерок же, улетев,
Вдруг в порыве воротился,
Ослабев, вновь удалился.
«Что за мрачная округа,
Где стоит лачуга друга!
Бродят призраки и сатана,
Даже спряталась Луна.
Вонь! Кромешный ад!
Черепа кругом висят.
Чертовщины здесь довольно, за глаза
Не свихнуться бы от этого с ума»! –
Молвил, озираясь, Брохиндей,
Привязав лошадку у дверей.
Поплевал три раза
Через левое плечо.
Не боясь чужого взгляда,
И, решительно, и горячо,
По-хозяйски, хам, теперь
С силой пнул ногою дверь.
Поспешив, наверно, слишком,
В полный рост вошёл в домишко.
Хрясь! И стукнулся о низкий потолок.
Позабыл, что домик не высок.
Слёзы брызнули из глаз
На камин. Огонь погас.
Как волчок по комнате носился,
Выл, и плакал, и бранился.
А колдун лишь гоготал,
Да остроты изрекал.
И промолвил, на наездника смотря:
«Что за чёрт привёл тебя?
Ну, колись, дружок – злодей.
Без тебя мне было веселей.
Что за пакость ты задумал?
Отравить царя удумал?
Надо ли кого-то утопить?
Обокрасть, иль что спалить?
Не томи, дуратская порода,
Чё те надо, воевода»?
Малость Брохиндей повыл,
Лоб потёр, заговорил:
«Ты – колдун первейшего порядка!
У тебя собачья хватка.
Если вцепишься, уж цапнешь!
Если гавкнешь, так уж ляпнешь»!
«Я не понял ничего.
Тьфу! Ты, этого, с чего
Меня псиную назвал»? –
Чародей вдруг закричал.
Вдарил Брохиндея кулаком.
Тот, как мячик, кувырком,
С шумом полетел на пол
И там спрятался под стол.
Под столом гостёк взмолился:
«Я, колдун, погорячился!
Скажу кратко. Дельце есть
Нам забот теперь не счесть:
Мы вчерась царевича прогнали,
А царю пообещали,
Новое дитё родить.
В общем, нужно подсобить
Ты применишь колдовство,
И обдурим мы его.
Обернись прекрасною девицей.
Станешь славною царицей!
А потом, немного погодя,
Обженив недальновидного царя,
Зельем царя – батюшку отравим,
А меня на трон поставим,
Всю козну поделим пополам.
Заживём! Ну, по рукам»?
Чародей решил помочь
Всю оставшуюся ночь
Дружбаны, таясь, шептались,
Даже утром не расстались.
И едва лишь солнца луч
Выглянул из чёрных туч,
Чародей, надев кольцо,
Вышел с другом на крыльцо.
Свистнул, лешего позвал
И ему он наказал
Лошадь Брохиндея взять
И в карету запрягать.
Как ни возмущался воевода,
Чтоб придать повозке хода,
Запрягли туда и Брохиндея,
Чтоб катилась веселее
Тяжеленная карета
Омерзительного цвета.
Скажем, не простое это дело
Экипаж тянуть умело
Без рывков и остановки,
Ведь на козлах леший ловкий
Бьёт запряженных кнутом,
Чтобы мчались с ветерком.
Ох, и запыхался воевода!
Вплоть до озера и брода
Галопировал в пристяжке
Он за коренной в упряжке,
Поспешал, как только мог
И, усталый, падал с ног.
Воздух ртом ловил беззвучно
И глядел туманно – скучно.
«Вашество! Ведь воевода околеет»!
«Этот факт меня не греет»! –
Лешему волшебник отвечал,
Да кольцо на пальце потирал.
Дунул, плюнул на него,
И явилось волшебство.
Леший завертелся как юла.
Принял вид кургузого конька.
Заменив беднягу Брохиндея
Конь – лешак бежал быстрее.
Чародей сам правил лошадьми,
Дальше в путь отправились они.
Глава IV
Вечером того же дня
На приёме у царя
Чародей предстал девицей:
Чернобровой, круглолицей
С серыми хитрющими глазами,
С аппетитно толстыми губами.
Грудь вздымалась колесом,
Но об этом расскажу потом.
Государь взмахнул рукой –
Мигом музыкантов строй
Начал петь, дудеть, играть…
Вышла пышка танцевать.
Жирными плечами повела,
И на млеющего батюшку – царя
Глазками заманчиво стрельнула,
По-турецки бёдрами вильнула,
В такт ударила задорно каблучком,
Подбоченясь, неожиданно потом
Странным голоском запела,
Царским сердцем овладела.
Царь – то пухленьких любил,
Худобы не выносил.
Деву под венец повёл…
Так колдун сел на престол
Роскошный пир у новобрачных
С обжорством, пьянкой без затей,
Без песен, плясок и острот удачных,
Закончился раздором меж гостей.
Скамьи, столы, посуда – всё разбито,
Вино заморское пролито,
Объедки пищи на полах
И рожи пьяных в синяках.
Медовый месяц «молодых»
Тянулся будто год.
Старик с женой хлопот пустых
Имел невпроворот:
Волшебник в образе царицы,
Капризной, взбалмошной девицы,
Чудил, бранился с самого утра,
Винище трескал до темна.
Супруг «счастливый» осознал,
Что с этой бабой он пропал.
Куда от фурии деваться?
Проснувшись, поспешая одеваться,
Раздумывал, как бы сбежать,