А та, давай его тягать
За нос и бородёнку, поучая,
И тумаками награждая государя.
«Великий» царь ушибы потирая,
Платочком слёзы промокая,
Скрывался от жены за трон
И там скулил до ночи он.
Проклятая толстуха каждый день
Величество вгоняла в гроба тень.
Глава V
Кубышка как-то подарила попугая
Старик свой страх превозмогая
На радостях стал с птичкою играть,
И с ней сюсюкать и болтать.
Вдруг пташка головою помотала,
Царю в глаза язвительно сказала:
«Ночью темень, ночью тишь,
Только ты, болван, не спишь,
Чтоб ты сдох, плешивый идиот,
Без тебя полно забот».
Взвыл от гнева «мудрый» царь
И, толкнув ногою клетку,
Приказал немедля в сетку
Бросить эту божью тварь,
После утопить в пруду
И затем отдать коту.
Тут царица рот открыла
И едва не возразила.
Но решила подождать
И глупца не раздражать.
Долго попугайчик трепыхался,
Слёзно и истошно надрывался.
Царские холопы знали дело,
Всё исполнили умело.
Знайте, леший птицей был.
Он кудеснику служил.
Тот лесного друга спас.
А помог волшебный квас.
Слуг дурманом напоил,
Попугая подменил.
Лешего же превратил в слугу,
Порученье дав ему.
Глава VI
Повелел колдун – хитрец
Для забавы во дворец
Чтоб прислуга привела
Златогривого осла.
Его зубы из топазов,
Все копыта из алмазов,
Уши, хвост из серебра,
А в султане два пера
Красовались на башке.
На забористой спине
Белая попона возлежала,
И корзина стояла.
Нёс ишак её с трудом,
Оттого он брёл пешком.
И порою тормозил да неспроста,
Ведь у него из-под хвоста
Звонко деньги выпадали,
Слуги те монеты собирали
И бросали золото в корзину,
Чтоб вести богатство господину.
Царь уставился на дивного осла,
Выпучил от удивления глаза
И решительно спросил:
«Эту прелесть кто вручил»?
Слуги колебались, отвечали,
Дескать, им давно сказали,
Что прислал его же сын,
У соседей властелин.
Просит дозволения с женой
Посетить их край родной.
Царский сын не посылал осла,
Это хитрость колдуна.
Молвил царь: «Я позволение даю.
И гонца пошлите-ка к нему.
Сын – кровиночка моя,
Он и я – одна семья».
Царь же на свою беду
Сзади подошёл к ослу.
Задними копытами ишак,
Испугавшись, то ли просто так
Вдарил государя в лоб,
Тот упал, как сгнивший столб.
Сумасбродный и взбесившийся ишак,
Стал козлить, кусать зевак,
Сбросил с золотом корзину,
Всем показывая спину,
Дёру дал из царского дворца,
Избежав смертельного конца.
Золото, что ослик нёс,
Превратилось вдруг в навоз.
Под собой не чуя ног,
Рытвин, ям кривых дорог,
И что было мочи
Драпал ослик среди ночи.
Вдруг споткнулся и упал,
Брохиндеем снова стал.
Встрепенулся, ободрился
И в столицу воротился.
Чародей в осла его заколдовал.
И лягнуть монарха приказал.
А тем временем царя,
Тихо меж собою говоря,
Слуги принесли в опочивальню
И, покинув сразу спальню,
Начали неистово молиться,
Класть поклоны и креститься.
А с царём осталась лишь «царица»,
Хладнокровный маг – убийца.
Вот, не мешкая, она
В бессознании старика
Мягкою подушкой придушила
И кончину люду объявила.
В полдень государя погребли.
Вдовушка рыдала от души
По такому «славному» царю.
Трон же пуст. И посему,
Брохиндея выбрали царём
Тот на пару с колдуном
Стали всеми рьяно править,
Тайно разорять, законно грабить.
Глава VII
Прошло не больше года.
Два царственных урода
Трудолюбивую страну,
Низвергли в хаос, нищету:
От податей простому люду
Всегда бывало очень худо,
А тут повысили налоги.
За недоимки бедняков в остроги
Бросали, били батогами,
Секли цепями и плетями.
Неурожай – вот новая беда.
У пахарей пустые закрома.
Повинностей прибавилось опять,
Холопы стали убегать
В степные дикие поля,
Где, говорят, хлебами полнится земля.
Волшебник посылал стрельцов
Ловить и возвращать тех беглецов.
За службу эту всех воров,
Разбойных разных удальцов,
Царь – воевода возвышал,
Холопами, монетой награждал.
Теперь в стране –
В упадке торг и ремесло,
Преуспевают подкупы и воровство.
Нежданно в сентябре
Нагрянул снег и холод,
И разразился сильный голод.
Фальшивых денег много стало,
А золотых и медных мало.
Разбойнички шалили на дорогах,
А в городах – острогах
От голода возникла хворь.
Колдун же ввёл налог на боль.
Итог – крамола в городах,
Бескормица, безлюдье – в деревнях.
Народа недовольный шёпот
Незримо превратился в ропот.
Молва усилила
Смятение в умах.
Власть опостылела,
И зрела смута на глазах:
На площадях народ толпился,
Горланил и негодовал,
Грозил, неистово крестился,
На трон царевича желал.
Набатные ударили колокола.
С дубинами мятежников толпа
Уже ломилась во дворец,
Колдун и новый царь – отец
Огнём из пушек их побили.
Потом зачинщиков пленя,
На лобном месте, на исходе дня,
С ожесточением казнили.
Вот скоро сумерек пора!
Неспешно и, прощаясь до утра,
За горизонт ушло светило,
Багрянцем долгим озарило
Луга, холмы, речушки и леса
И в грозных тучах небеса.
Везде бросая тень,
Пришла на смену полутьма.
Мгла исподволь росла.
И завершился ясный день.
Разбрёлся по домам народ.
Закрыли створки городских ворот
Везде задвинули запоры,
Утихли крики, плачь и споры.
Закончились пьянчужек драки
И присмирели во дворах собаки.
Задув лучины, свечи, фонари,
Уснули все до утренней зари.
За исключением, конечно, сторожей:
Те спят в любое время у дверей.
Стояла мрачная густая темнота
И жуткая глухая тишина.
На небе звёзды засверкали,
За дальней рощей, над полями