Царевич разрубил до дна
И сжёг её остатки, карету и дары,
Не тронув ослика до некоторой поры,
Но после отослал телегу, ишака,
Возить мука от мельницы до городка.
Глава IX
Два месяца спустя
Однажды на исходе дня
Царевич повстречал
Известного нам ишака,
Тот по дороге ковылял,
Тянув в повозке три мешка.
Царевич старого знакомого узнал,
Осёл ему по-человечески сказал:
«Я больше не могу
Солому, сено жрать.
Поэтому прошу
Хоть хлеба корочку мне дать.
Я подыхаю, зверски изнемог!
Глотая пыль чужих дорог,
Все дни ишачу я
И, без сомнения, зазря.
Конечно, всем на это наплевать!
Откуда же им знать
Всю правду о тупом царе
И о всесильном колдуне?!
Как их вернейший друг,
Всё знаю я из первых рук!
Да, я злодей и обормот!
Но если я открою рот,
Смогу весьма всем пригодиться,
Мне б снова в лешака оборотиться.
Ах, если б прежнее вновь воротилось!
Вчера опять приснилось
Вкуснейшее жаркое,
И пряности, и всякое такое!
Глотал всё жадно с голодухи
И выпил бочку медовухи.
Проснулся – в брюхе пусто!
Какие могут быть тут чувства?!
Заснул…Берёзки грезятся, дубравы,
Лужки, поросшие отавой3,
Речушка и в крапиве берега,
Чащоба, моя нищая изба.
А тут везде булыжники и скалы,
И вдоль дорог камней отвалы.
Сиротливо стоят стога.
В полях ни кустика, ни деревца.
Моё желание – вернуться в лес.
Там я имею вес
У старых ведьм, кикимор и чертей
Меня чтит даже сам Кощей.
Как лешим снова стать?
Придётся колдуна предать,
Украсть его волшебное кольцо,
А он бессилен без него.
Вот и другая тайна.
Для вас она печальна.
Не знаю, как сказать»!
Царевич молвил: «Главное, не врать.
Ты лучше силы сбереги
И, сделай милость, помолчи!
Теряем время. Ужин ждёт
Уж полночь вскорости придёт.
Не буду долго говорить:
Знай, если зло творить
Тебе и впрямь осточертело,
Тогда за праведное дело
Наградой будет добрая еда.
Ну а теперь пускаться в путь пора».
Через часочек, наконец,
Вошли те двое во дворец.
Осла царевич накормил,
О двух злодеях расспросил.
Тот рассказал всё без утайки
О кознях вероломной шайки.
Под утро оба крепко спали
И потому, конечно, не слыхали,
Как шайка грязная воров,
Грабителей и разных удальцов
Напала на царевну во саду,
Где та гуляла поутру,
И силой увезли неведомо куда
По злому умыслу царя и колдуна.
Глава X
Вконец дорогой измотав себя,
Уже неделю и три дня
Блуждал царевич по лесам,
Болотам, ледяным горам
Стремясь найти, что потерял,
Да только сильный дождь мешал
Нещадно мучая его.
И что печальнее всего –
Царевична пропала без следа.
Жива она или мертва?
В горах, чтоб осмотреться, отдохнуть
И выбрать дальше новый путь,
С лицом мрачнее чёрной тучи,
Потерянный, голодный, злой,
Царевич только под игольчатой скалой
В раздумье сел у самой кручи,
Как вдруг из глубины горы
Среди бездонной тишины
Ему лишь на какое-то мгновенье
Послышалось царевны пение.
Царевич на ноги вскочил,
Случайно рядом наступил
На потаённый камень с рычагом.
В горе загрохотало, и с трудом
Гранитная плита пошевелилась.
И, скрежеща, переместилась,
Открыв глубокий в подземелье ход.
Царевич устремился в узенький проход,
Прошёл на ощупь, без огня.
И вот минуты три спустя
Он очутился у разбойников в пещере,
Застыл в тени и в полной мере
Услышать мог их спор –
О царской деве разговор.
Хромой зануда проворчал:
«Царь-воевода уверял
Братву и атамана:
Награда будет без обмана!
Колдун отвалит кучу серебра,
Если царевну привезём сюда».
Безбашенный, Плешивый промычали:
«А помните, ещё нам обещали
Две золота дубовые кадушки,
Бочонок пороха, две пушки,
Если устроим так что с высоты
Царевич шмякнется на выступы скалы?
А до сих пор не дали ни шиша.
Тьфу, сволочная их душа!
Косой, прищурившись, сказал:
«А я так сразу всё понял:
Чтобы царевича убить,
Тварь Брохиндей решил пленить
Царевича супругу,
Чтобы обречь её на муку,
Ни капли не давая пить
И голодом, бедняжку, заморить!
От этих гадов нам не надо
Паскудной никакой награды»!
«Ну, брат, спасибо! Позабавил»! –
Простак решительно добавил:
«Решать не надо второпях.
Подумать надо! Я не при деньгах!
Другие, вроде, тоже.
Ну и на что это похоже?
Барыш негоже нам терять
Девицу будем выручать».
Тут лиходей со шрамом спор прервал
И хриплым голосом сказал:
«А помните, ещё на той неделе
Когда мы жрали у костра и пели,
Царевна, опустив глаза,
Промолвила: «Я сильно голодна.
Не откажусь от каши иль лепёшки».
А я ещё ответил, мол, посеял ложку.
Замяли, вроде, а она опять гундеть.
Тогда ей предложили спеть
За чёрствый ломтик пирога.
Как просчитались мы тогда»!
Зубастый одобрительно сказал:
«Я трогать бы её не стал.
Девица, правда, птахой пела
И за живое всех задела.
Мы так разнюнились, переживали,
Что сами с радостью ей дали
Рагу, лепёхи и гранат,
И квас, и сладости, и виноград».
Тут атаман постановил:
«Орлы, я вроде всё решил.
Теперь же главное обсудим:
Нет, не погубим
Её голос, красоту.
Не отдадим на муку колдуну.
Царевич – справедлив, нам золота отвалит
И при супруге нас оставит».
Разбойнички царевне в ноги поклонились
И в благодушье даже прослезились.
И тут царевич вышел из тени.
Все были впрямь удивлены.
И вскоре дружною толпой
Все вместе двинулись домой.
Глава XI
С тех пор прошёл примерно год.
Устав однажды от хлопот,
Царевич поохотиться решил
И, оседлав коня, в лес укатил.
Провёл там несколько счастливых дней,