— Некогда, — вздохнул баюн. — Но я ж знал, что ты голодный будешь. Ты ж всегда голодный, как ни встретимся — ты либо хочешь жрать, либо жрёшь. Такая судьба у тебя, друг мой пограничный. Так что добрый господин Борис обо всём позаботился. Голодными не останетесь.
Жадность, с которой Алиса набросилась на ни в чём не повинную буженину, сделала бы честь самому голодному волку ранней весной. Валерка даже опешил — никогда ещё не видел, чтобы девчонка так самозабвенно лопала. Правда, в какой-то момент она вдруг прислушалась к чему-то, выглянула из кареты, и аккуратно выбросила на улицу изрядный кусок.
— Это я лисоньке, — пояснила девушка. — Если б не она!
Птицын о собственном голоде забыл, глядя, как старательно Алиса уничтожает продукты. Опомнился только когда от буженины ничего не осталось, бутылка с яблочным сидром почти опустела, а Алиса начала с интересом присматриваться к солёным помидорам в маленькой деревянной кадушке.
— Ой! Валер, я же всё съела! Тебе ничего не осталось! — Девушка, наконец, смогла реагировать на окружающее. Ну и Птицын — тоже. Он вдруг сообразил, что в карете они едут вдвоём — остальные устроились на облучке.
— Ничего, я не голодный, — соврал парень. — Дома поем.
— Борис прав — ты всё время голодный, — распереживалась девушка, но Валерка её обнял и положил ей голову на макушку, так что дальше спорить было неудобно.
— А чего ты молчишь? — через несколько минут спросила Алиса.
Ну, Валерка и рассказал, что поверил тем, кто говорил, что она сама ушла с мамой, и что даже не собирался больше её искать, потому что был уверен, что Алиса в любом случае не захочет возвращаться.
— И ты теперь чувствуешь себя виноватым, да? — спросила девушка. — Ну и зря. Я бы, наверное, тоже так подумала. Они всё правильно говорят. Кровь — она правда многое определяет… И я тоже хочу со временем путешествовать, и мир посмотреть. И тёмную сторону, и верхний — тоже. Просто я тебя правда люблю, поэтому всё равно никогда бы не согласилась от тебя сбежать. Так что ты не переживай. Я не думаю, что ты как-то плохо поступил. И на наших не злись, они-то ещё лучше, чем ты во всём этом разбираются.
«Уже не лучше», — подумал Птицын. После похода к родным могилам он понимал гораздо больше, чем раньше.
— А вдруг Кумико права? — спросил Птицын. — Вдруг тебе с ней было бы лучше?
— Валер, ты чего⁈ — возмутилась девушка. — Она меня продать хотела! Какому-то китайскому мандарину! Чтобы я услаждала его взор танцами и постель грела! Да плевать ей на меня и моё благополучие, она просто заработать хотела. Не денег, наверное, но это без разницы. Самое главное — мои чувства её совершенно не интересовали. Она вообще никого, кроме себя не любит. Жалкая и глупая! А ты чем глупости говорить, лучше поцелуй меня. Я ужасно соскучилась!
Однако долго целоваться не получилось — девушка вырубилась прямо во время процесса, а следом за ней и сам Валерка. Слишком устали за последние дни.
Возвращения в Нижний Валерка не заметил, потому что спал. Он бы и дальше продолжал заниматься этим во всех отношениях полезным делом, если бы какая-то сволочь не принялась нещадно трясти его за плечо.
— Чего? Кто? Пошли все в задницу, я только лёг! — возмущался парень, но неизвестный, который его будил, был ужасно настойчив. Пришлось всё-таки проснуться, потому что Алиса принялась выворачиваться из его объятий, а это Птицыну совершенно не понравилось. Спать без тёплой, родной яломиште на груди было решительно невозможно.
— Князь, просыпайся! Яви мне свою физиономию, очень нужно твоё внимание. Если ты собираешься и дальше дрыхнуть, то мог делать это в Перевозе или где ты там был. У нас люди погибают!
Валерка продрал, наконец, глаза и обнаружил, что карета находится на территории Игоря Деяновича. И будит его князь берендеев собственной персоной.
— Всё, я в ресурсе, — буркнул Птицын.
— В каком, что б тебя, ресурсе⁈ — опешил берендей. — Вроде слово русское, а не понимаю.
— Блин, Игорь Деянович, я к тому, что я вас слушаю, — пробормотал парень. — Точнее, даже не слушаю, а спрашиваю: план у вас есть какой-нибудь? То, что осаждённых надо вытаскивать, я понял. Находятся они где?
— Всё покажу, князь, всё расскажу, только будь ты ласков, шевелись побыстрее. Эта жуть на них накатывает каждый час. Там и защитников-то толком не осталось! Вот-вот захлестнут. Там, конечно, народ боевой, клан упыриный во главе с молодым князем. Держатся отчаянно, но силы у них не беспредельные.
— Ну так чего меня тогда сюда-то привезли? — недовольно пробурчал Валерка. — К машине надо, а она на дороге к Ляхово осталась. И кого-то, кто в верхнем мире сориентируется и укажет, куда переходить!
Берендей тяжко вздохнул и уселся в карету.
— Ну что, пушистый, слышал? Гони куда сказано. У нас каждую минуту, считай, лишняя жизнь теряется.
«Пушистый — это он баюна так назвал», — сообразил Птицын. Карета дёрнулась и затряслась на брусчатке. Игорь Деянович сидел напротив и молча, но очень укоризненно смотрел на парочку. Валерка терпел — терпел, потом не выдержал:
