На первый взгляд казалось, что ничего особо не изменилось. Количество плотов на реке не уменьшилось, но и не увеличилось тоже. Их всё так же по большей части топили… вот только пушки с берега и с кораблей стреляли значительно реже. Да и волны, переворачивающие плоты, прокатывались по реке совсем не часто. Если раньше за пушечной канонадой звуков стрельбы обычного, ручного оружия было почти не слышно, то теперь слышно было в основном стрелковую трескотню.
— У нас кончаются заряды для пушек, — мрачно констатировал Игорь Деянович. — Пока держимся на стрелковом, но порох тоже не бесконечный. Тихомира тоже обессилена, ещё несколько волн — и она окончательно рухнет. Никто не мог предположить, что придётся вести боевые действия столько времени! Ещё полчаса, и у нас закончится всё! Полторы тысячи уже упокоили, но они и не думают кончаться! И, главное, потери их не смущают!
— Мне кажется, они не сами такие храбрые, — согласился Птицын. — Я чую, что Аспид на них влияет, на всех. Ну и на командиров — тоже.
— Это прекрасно, но нам от этого не легче, — мотнул головой берендей. — Если они не кончатся в ближайшие пару часов, придётся отступать в кремль, и оставлять город на разграбление.
— Ну не может же их быть бесконечное количество!
Чудь действительно казалась бесконечной. Уже давно Тихомира перестала переворачивать плоты волнами — видно, силы иссякли. Русалки продолжали опрокидывать плоты, время от времени кто-то из них поднимал волны — небольшие, их хватало на один-два плота, но погоды сделать эти усилия уже не могли. Пушки продолжали бить до последнего, но теперь, без помощи магии, обстрел и вовсе стал выглядеть несерьёзно. Струги начали отходить вверх по течению, в Оку, и Валерка горячо одобрил это решение — Глеб отвёл кораблики после того, как выдержал чуть ли не десять минут непрекращающегося абордажа. Чудь прыгала, цепляясь за борта, их сбивали в воду, но они лезли и лезли. В конце концов Игоревич всё-таки отвёл корабли с пути плотов — уже после того, как Игорь Деянович обещал его проклясть, если сын этого не сделает. Держался в самом деле до последнего, Валерке даже показалось, что уже поздно, и вот-вот корабли будут захвачены. Обошлось.
И вот, первые плоты достигли берега. С восторженным воем на песок хлынули коренастые, длиннорукие твари с светящимися красным зенками. Почти невооружённые, но крепкие и в огромных количествах. Валерка остро пожалел, что у него в руках сабля, а не молот какой-нибудь, или просто дубина — он обращаться с холодным оружием почти не умеет. Разве что махать ей как топором… впрочем, сейчас большего и не требовалось. Этот бой и в самом деле походил на то, как он рубил крапиву в детстве. Точно так же враги валились целыми снопами от ударов, по мокрому песку в реку текла кровь. Сдерживать чудь было совсем несложно, только успевай бить саблей. Жаль, что в отличие от крапивы, чудь не кончалась — наоборот, с каждой минутой её становилось всё больше.
Валерка потерял счёт времени — сколько он уже рубит? Рукоять сабли скользит в руке от крови, да и сам он со стороны, наверное, напоминает маньяка. Мыслей в голове никаких. Ударить, отпихнуть ногой, снова ударить. Зрение сузилось так, что видно только то, что перед тобой. Никакого азарта боя давно не осталось, только усталое раздражение. Слишком однообразно.
— … Князь, да что б тебя! Отступать пора! — кто-то дёрнул за шиворот, из-за плеча появилась лапища с длинными когтями, ударила так, что сразу несколько чудинов отлетели в стороны. — Ты заснул, что ли?
Только теперь Птицын очухался.
— Что⁈
— Отступать пора, или они со спины обходить начнут! Не все двужильные!
Валерка оглянулся по сторонам, и понял, что цепочка защитников, сдерживающих чудь на пологой части берега, кое-где уже очень сильно отступила. Того и гляди прорвут её, и тогда… А значит, действительно придётся отступать.
— Пусть все отходят, Игорь Деянович, — сказал Валерка. — Только разом, ладно. Алиса, ты как?
— Готова! — кивнула девушка.
Берендей, похоже, только сейчас вспомнил, кем является Алиса, и что замыслил Валерка. Он рявкнул своё «Отходим!» так, что Валерка чуть сам не зашагал назад. На секунду даже чудь опешила. И этой секунды как раз хватило Алисе, чтобы ударить. Девушка взмахнула обоими хвостами, и от неё в сторону реки полукольцом разошёлся огонь.
Птицыну такого видеть ещё не доводилось. Совсем недавно, когда они жгли мертвечину в лесу возле Ляхово ему казалось, что больше огня быть просто не может. Теперь стало ясно — ошибался. Ближайшая чудь даже не сгорела — осыпалась пеплом мгновенно, без криков и ругани. Но на берегу огонь не остановился. Он так и катился дальше, дальше и дальше до самой середины Волги — пока не угас. Возле берега плоты сгорали без следа. И только там, где огонь уже утратил силу, чадным рыжим пламенем горели плоты. Живых на них не было. Правда, долго любоваться этой картиной не получилось вслед за огнём над рекой поднялся густой пар.
