– Да я каждый день с ним вместе провожу, даже в школе. О чём мне с ним говорить?
– Я бы в детстве нашёл, о чём поговорить с другом.
– Так это с другом, пап. А тут брат… Друзья у меня были бы умными, у нас темы рождались бы только так. А этот… тупой, как бревно.
– Не смей так говорить, Андре! Я вас растила другими. Что я вам говорила? А ну, повтори.
– Не буду.
– Что значит «не буду»?.. Это же главный наш девиз.
Сын молчал. Скрестил руки на груди и исподлобья смотрел на родителей, упрямый и злой.
– Ступай за братом. Сегодня ни сладкого, ни ужина. Оба наказаны.
– Как скажешь, – процедил сын.
Развернулся и быстро вышел из комнаты.
– Генри, что ты творишь? Он должен сказать наш главный девиз. Это не вчера придумано. А десять поколений семьи Девайвов с гордостью…
– Я его прекрасно помню, Герда. И дети. Но каждый божий день просить цитировать – не слишком ли это?..
– Я не знаю, – не смогла сдержать разочарования мать, – я всего лишь пытаюсь, чтобы в нашей семье все помнили свои корни.
– Они помнят… Ты не видела, но мальчики такой доклад подготовили к школе. Всё лето над ним корпели. Он о нашем прошлом и будущем, о семье нашей, о том, что всё будет хорошо и что главная ценность в том, что мы вместе, и в этом сила.
– Я что-то пропустила. Но, помнится, ты сам вызвался помочь Андре и Стэну с летними занятиями.
– Да, так и есть, но всё же они молодцы. Хочешь прочитать?
– Пожалуй, воздержусь до осени. Это же то задание, что им дали подготовить для первого учебного дня?..
– Там будет много народа, вся школа соберётся. И представь себе наших мальчиков, красивых и нарядных, читающих с трибуны свой рассказ о том, как они всё видят.
– Ты им помогаешь? Хоть отчасти?
– Они сами всё сделали, я лишь редактирую, переставляю местами слова.
– Генри.
– Что? – рассеянно оглянулся он.
– Мы так и не закончили разговор.
– Да… ты права, надо закончить, – он ушёл в себя и минуту молчал, блуждал глазами из стороны в сторону.
– А впрочем, есть у меня одна идея…
Второй этаж дома был не в пример интереснее первого. И если внизу всё внимание было уделено интересам взрослых с их скучными делами, непонятными разговорами, книгами и стопками испещрённых почерком отца бумаг, то место, где заканчивалась лестница и начинались разноцветные половицы, кроме как сказкой, назвать было нельзя.
Во-первых, весь этаж был отдан под интересы мальчишек. Небольшая, но вместительная спальня вобрала и впитала в себя их личности с самого рождения вплоть до сего дня. Чем они увлекались, кем себя видели, какую музыку слушали, о чём думали и как себя выражали, – всё это здесь. Стены в рисунках, картинках из старых журналов и картах школьных атласов. Множество пунктиров и стрелочек, нарисованных поверх всего, шли от входной двери, тянулись по стенам, достигали потолка, сшибались между собой, раздваивались, растраивались и шли в новые атаки. Но по ним ни в коем случае нельзя было судить о враждебности братьев – скорее об их интересе к путешествиям.
Две одинаковые кровати в духе первых колонистов аккуратно пристроились у овального окна, глядящего на большое ветвистое дерево, что беспрестанно шевелило своими дланями, создавая шум – движение и умиротворение от того, что оно рядом.
Другая комната была детской игровой. Раньше туда можно было войти, споткнуться и заблудиться среди одних только игрушек, но стоило ребятам подрасти, игрушки исчезли, но появилось два письменных стола с настольными лампами и большая железная дорога, что тянулась вдоль стен, поднималась по росту мальчиков и снова опускалась до пола, делая три больших красивых круга, вдоль всей комнаты.
Ребята любили играть с поездом, посылая друг другу записки. Их рабочие места во избежание баловства и излишнего отвлечения располагались «лицом» к стене и «спиной» друг к другу. Поворачиваться всё время устанешь, да и надоест это быстро, к тому же и школьных заданий хватает, а вот черкнуть записку, положить машинисту в кабину и запустить вагон вдоль окна к брату – это дело они любили больше всего.
Писали разное:
«Чего молчишь?»
«А о чём с тобой говорить?..»
«У меня задание тяжёлое…»
«А у меня не очень. Завидуй, нытик!»
«Чтоб я тебя ещё раз послушал! Да в жизни не будет…»
«Посмотрим, посмотрим. Болтать горазд да жаловаться, а как смотришь в глаза, так сразу отводишь. Ты просто трус, братец!»
Это могло продолжаться бесконечно. Родители знали. Находили кучу скомканных листочков в мусорном ведре. Мать всегда качала головой и каждый раз обещала уменьшить их бумажные расходы. А отец, наоборот, заступался. Он прочитал все до единой записки и видел в них не только безделье, но и общение.
