Нет, я не мог ее убить... я уже лежал в гробу... но как я лег туда?.. не помню... помню, как встал... помню лицо дьякона... кадилом он махал... богом возомнил себя...
Не дьякон вернул мне силы... встать бог мне велел...
Я встал... и стал спасителем для вдовы, потом отцом Розы... бог благословил...
И все сгинуло из памяти, остался только этот птичий остров, яхта, груда тел утопленников...
Море их убило и омывает... прибой отпевает...
Кажется, что они шевелятся, пытаются уползти обратно в море, стать рыбами, если только такое возможно... почему нет?..
Увы, не у кого узнать...
И как от подозрений спасти себя... не знаю, что я делал в беспамятстве?.. кому я жил во вред?.. чьей кровью руки обагрил?..
Если в правде сила, скажи мне правду, боже...
Что это?.. птицы вдруг умолкли...
И день погас...
Вместо света в полдень вдруг тьма упала, тенью тень накрыла...
Прибой все выше, выше...
Похоже, что богу я не мил... в преступлении он меня винит... преступник я... такая слава мне...
Но я же не преступник... нет, не настолько я ума лишился, чтобы счастье обрести убийством и предательством... или из-за славы, из-за пустого звука я пошел на это?..
Нет... тот, кто донос писал, меня не знал... я не склонен к этому... и убийцу я не нанимал... осудили меня даже без улик... кому-то я помешал... кому?.. или изгнанником я сам стал... бежал от жены... или от жен... сколько их было у меня?.. шесть, семь, как у Бенедикта?..
Я вспомнил, все подстроила сестра жены... я говорил ей, умолял, опомнись...
Ненавистна мне она была... внушала лишь состраданье... в улыбке таила она злобу к сестре...
Я был безнадежно слеп и обо всем узнал со слов других... они советовали мне бежать... и как можно дальше... и я готов был бежать от еще не омытой, не отпетой жены... они дело завели, грозили мне тюрьмой... смерть жены приписали мне по сговору с ее сестрой... нашли мотив... меня арестовали, дело завели, готовили к суду... я пытался покончить жизнь в петле, скрученной из простыни, но неудачно... от следователя я узнал о кознях сестры жены...
Я отговаривал себя ей мстить, нет смысла в мести... и сомневался...
Месть куда сильнее любого удовольствия...
Ночью в камеру вошли убийцы... я помню их лица, могу описать... очнулся я в гробу... дьякона напугал...
Я бежал, но перед бегством решил с женой проститься, пришел на кладбище и увидел разрытую могилу и людей, хоронивших мертвеца...
Могильщики гроб на гроб поставили...
Я прятался в кустах татарской жимолости...
Могильщики друг друга подгоняли смехом и бранными словами...
Так все это продолжалось, пока луна не взошла...
Я очнулся... вокруг никого...
Я заснул на могиле жены... и все, что я видел, было сонным видением...
Что было потом?..
Потом был ливень... потоп с гор... плаванье в ковчеге по волнам... когда же все утихло, ковчег пристал к берегу, и я увидел Вику, рыдающую на груди утопленника...
В отчаянии она пыталась покончить с собой... искала острый камень, чтобы вскрыть вены на запястьях...
Предвидя это, я остановил ее...
Она не испугалась меня и не удивилась, стала петь плач...
Это был скорбный плач... она оплакивала себя как засохшую смоковницу...
В немногих словах, смешанных с рыданиями и слезами, Вика рассказала мне свою историю, правда, с лакунами...
Как и я, она спасалась от ложных обвинений и злой участи... бежала с мужем... за ними была послана погоня... свора ищеек... их схватили... везли на суд сначала по суше, потом по морю, но буря помешала суду свершиться...
Потеряв рассудок, она бесновалась, ломала руки, кого-то уличала, проклинала, сокрушалась, что не умерла вместе с мужем и не сошла за ним в преисподнюю...
Она говорила, я слушал, не смел даже рта раскрыть, стыдился своих мыслей...
Вика умолкла, раскраснелась...
Она была красива...
Я вспомнил, как ненавидел жену... и любил ее сестру, если только это был я, а не бес, вселившийся в меня...
Обе они мертвы, лежат в гробах, поставленных друг на друга...
Ночью они явились, пряча лица... они сосали мои губы, грудь, живот...
Капля из тучи упала мне на лоб... я очнулся... лежу, смотрю на Вику...
"Кира тоже была красива, но чужая..."
-- Не слышу, что ты бормочешь?.. - спросил Бенедикт...
-- Ты как всегда... подкрался... я вспоминаю сон...
-- Я завидую тебе... тебе снятся сны, а мне кошмары...
-- Продолжай... что же ты замолчал?.. говори... смелее...
-- Все уже предрешено...
"Она называет меня спасителем, но кто я?.. Бенедикт ей дядя, почти отец... а я ей кто?.. муж?..
Бог сказал: плодитесь и размножайтесь, наполняйте землю...
Родит она мне шесть или семь девочек...
Перспектива!..
Нет, женщине уступать нельзя...
В семье нет зла большего, чем безвластие...
И все же, кого она зарыла от гиен и птиц?.. мужа?.. вопрос..."
Услышав шум за спиной, Аркадий обернулся и увидел барку, плывущую мимо килем вверх...
Барка застряла в камнях...
"И что это значит?.."
Вика увидела яхту и опять завыла, запричитала...
"Страдает... безумствует...
Как остановить эти потоки слез?..
