-- О том, как ты превратился в какое-то животное, потом в виноградную лозу... и обвил меня... не помню, что я чувствовала... вспомнила, о чем ты говорил... ты говорил об утопленниках... женщины лежали ничком на песке в кружевах пены, мужчины - навзничь... как-то это все связалось с твоим арестом после жуткой смерти Киры, твоей жены... потом было нашествие грязи, война с собаками... да, я пропустила это странное странствие... из чистого любопытства, скажи, с кем Кира тебе изменила?.. впрочем, можешь не говорить... я знаю... почти уверена... сказать?.. - Роза ласкала мопсика у себя на коленях...
-- Сознаюсь... не она мне изменила... я изменял ей с ее сестрой... потом случился пожар... сестра Киры написала на меня донос, меня арестовали... в камере следственного изолятора я пытался покончить с собой... очнулся я, когда меня отпевали... дьякон с кадилом возомнил себя богом...
-- Что случилось с сестрой Киры?..
-- Ничего о ней не знаю... ну хорошо, знаю, но лучше бы забыл...
-- Ты лжешь... - прошептал Бенедикт... - Ты не мог бы влюбиться в эту сучку даже со злости... и примадонну ты не любил... ее любил мой дядя...
-- Расскажи мне о примадонне...
-- Она темная лошадка...
-- Одни говорят, что Бенедикт ее копия, другие сомневаются...
-- Я из числа сомневающихся... говорят, она любила меня, этих собачек... испытывала сострадание к слабым... ее охватывала жалость и нежность...
-- Что ты мелешь... - прошептал Бенедикт... - Плевать ей было на все... и на меня... из-за нее я приобрела две грыжи, пупковую и паховую... я кричал от страха и обиды, что все меня бросили... мне не было еще и года... на вид я был смирный, славный, но как только начинал орать, превращался в сирену... что?.. птица такая есть.. это было невыносимо... я видел, как из пупка высовывалась кишка... и в ней что-то булькало... так я резвился... ночью я будил соседей... они собирались в коридоре обсуждали, что со мной делать... был среди них и монах... он воспитывал меня... когда меня усыновили, монах исчез...
-- Монаха я видела на похоронах матери... - заговорила Роза... - Появлялся он и после... как всегда внезапно и неожиданно, точно призрак или видение... подозреваю, что это был ты... ты возникал как будто из воздуха... помню, я спросила женщину, которая пересчитывала присутствующих на похоронах, кто этот человек в плаще до пят, но ты уже исчез... и снова появился на поминках, но я не осмелилась к тебе подойти... ты был такой надменный и отчужденный... и в то же время, как призрак... в любой момент ты мог исчезнуть... кто ты?.. мой отец?.. - спросила Роза и взглянула на Аркадия нежно и серьезно...
-- Это был не я... это был Бенедикт... он из прошлого твоей матери... принадлежал к проклятым поэтам... его ненавидели, боялись и преследовали... но бог его любил... и спасал от преследователей... и я его любил... и все еще люблю, как люблю и твою мать...
-- Я знаю... мне жалко тебя... ты такой несчастный, покинутый...
Роза задумалась...
После смерти матери Роза бедствовала, но нашелся покровитель... она вспомнила свою ночную прогулку в сквере... она шла по аллее и напевала, когда появился незнакомец в плаще похожем до пят...
Тень незнакомца удлинилась и исчезла...
В тот же день Роза нашла в почтовом ящике приглашение в дирекцию театра... ей предложили роль второго плана...
-- Такая судьба выпала мне... я была заурядной певицей второго плана, и вдруг стала примадонной...
-- Такое случается... - пробормотал Аркадий, наблюдая за птицами...
Птицы прохаживались поодаль, прилетали, улетали...
"Этой ночью и я летал... странствовал... посетил все три неба: небо планет, небо галактик и небо вселенных... и испытал смирение... полное и безмятежное... бог смирил меня...
Очнулся я в тесной расселине на птичьем острове... лежал, прислушиваясь к шуму прибоя, изливающему свои напевы, мотивы, потом с опаской выполз наружу...
Четырехкрылый, распластавшись, я лежал на песке, как на одре смерти...
Птицы отпевали меня криками смятения и отчаяния, море омывало...
Не помню, как явился я в это место злоключения, место плача и радости прибоя и птиц...
С мертвецами из преисподней я провел эту ночь...
Я и себя не причисляю к живым...
Кажется, я обезумел, впал в заблуждение, будто все меня предали, а я рад им... или нет?..
Все это игра...
И это не мрак могилы и не чертоги преисподней...
И море вокруг, а не стигийские топи...
Правда, рая для себя я не вижу...
Слышу крики чаек, шум прибоя... то напевы, как благая весть о спасении, то плач отчаяния и мольба...
Иногда я присоединяюсь к плачу и пою губами...
"Бог наложил печать святости на мое лицо, пролил елей благодати своей, украсил кровоточащими знаками тело мое, чтобы узнали меня в изнуренном теле моем обитатели внешней тьмы...
Я знаю, буду прощен, но ответ придется держать...
Опять эта странная слабость и головокружение...
Ну, все, успокойся...
Прибой воет, рычит... и так грозно...
