Руководство RLM достаточно долго колебалось, прежде чем сделать окончательный выбор. И все же лавры создателя первого серийного боевого реактивного самолета достались именно Мессершмитту. В марте 1943 года Хейнкель был извещен о прекращении работ по проекту Не.280 и ограничении выпуска девятью прототипами «ферзух» (нем. versuch – попытка, как обозначались опытные экземпляры). Помимо уже упомянутых характеристик, по которым Хейнкель уступал Мессершмитту, в числе причин отказа в серийном производстве называлась также низкая технологичность. Вполне вероятно, впрочем, что предпочтение было отдано машине Вилли Мессершмитта в значительной степени и благодаря его близости к высшим партийным чинам Третьего рейха, ибо Ме.262 также был далек от совершенства – очередная авария произошла уже 18 апреля, при этом погиб пилот Вилли Остертаг, ставший далеко не единственной жертвой сверхскоростной «ласточки» – (нем. Schwalbe) – такое прозвище получил самолет.
Ме.262 в окончательном виде обрел достаточно непривычный для своего времени облик низкоплана с фюзеляжем треугольного сечения и стреловидным крылом. Истребитель развивал скорость до 850 км/ч, имел дальность полета свыше 1000 км и потолок 11 000 м при скороподъемности 1200 метров в минуту и нес достаточно мощное вооружение – четыре 30-мм пушки МК 108. Но говорить об успехе было рано – скептическое отношение руководства Третьего рейха к реактивной технике все еще давало себя знать. Несмотря на настойчивое требование командующего истребительной авиацией генерал-лейтенанта А. Галланда направить максимум усилий на производство реактивных истребителей ценой сокращения строительства машин с поршневыми двигателями, приоритет по-прежнему отдавался традиционной поршневой авиации. Организация выпуска принципиально нового самолета требовала предельной концентрации человеческих и материальных ресурсов, не говоря о решении проблемы все еще недостаточной надежности двигателей. Возможности же германской промышленности были ограничены. Свою лепту внесло и недоверие к новым технологиям самого Адольфа Гитлера. Лишь к концу 1943 года, под влиянием сообщений о работах по созданию реактивного самолета в Великобритании, фюрер обратил пристальное внимание на самолет Мессершмитта, однако выдвинул требование, чтобы Ме.262 мог нести как минимум одну 250-кг бомбу. В течение некоторого времени требование Гитлера попросту игнорировалось, но даже несмотря на это, выпуск машин осуществлялся крайне медленно, в первую очередь – из-за отсутствия двигателей. Хотя самолет должен был попасть в боевые части уже в январе 1944 года, а в июне из цехов должно было выходить до 80 машин в месяц, на деле первая предсерийная партия вышла из цехов только к концу апреля. Положение несколько улучшилось лишь с долгожданным началом серийного выпуска усовершенствованных двигателей Jumo-004В-2, мощность которых увеличилась с 617 кВт (840 л.с.) до 661 кВт (900 л.с.).
В довершение ко всему перечисленному весной 1944 года фюрер снова вернулся к идее реактивного «Blitzbomber», договорившись до того, что скоростной самолет, подобно британскому «De Havilland Mosquito», не нуждается ни в вооружении, ни в бронировании, которыми можно пожертвовать ради возможности наносить бомбовые удары. Выпуск Ме.262, не оборудованных бомбодержателями, был попросту категорически воспрещен. Никакие возражения, выдвигавшиеся как инженерами, так и высшими чинами люфтваффе, во внимание не принимались. В результате выпуск самолета производился исключительно либо в в варианте истребителя-бомбардировщика Me.262 A-la/Jabo (отличавшегося только установкой двух бомбодержателей), либо в виде получившего собственное имя «Буревестник» (нем. «Sturmvogel») бомбардировщика Me.262A-2, претерпевшего более существенные изменения – был установлен дополнительный топливный бак, усилены элементы конструкции, количество пушек сократилось до двух (которые все же удалось отстоять). Кроме того, был разработан двухместный вариант бомбардировщика Me.262A-2a/U2 с новой носовой частью, в которой вместо вооружения располагалось «лежачее» место бомбардира, оборудованное прицелом «Лотфе-7Н».
