Кругом кипела работа. Медсестры, врачи, спасатели и просто добровольцы делали всё возможное, чтобы спасти как можно больше людей после землетрясения.
Палатка помощи, где лежал мистер Стивенс была небольшой и через узкую щель приоткрытого входа пробирались тёплые, сочные лучи солнца.
Уильям точно не понимал, что стряслось и где сейчас находится. Он хотел встать, но сильные боли в правой руке и в области висков опрокинули его назад. Теперь он обратил внимание, что плечо правой руки и голова туго обвязаны бинтами.
Немного погодя, Уильям Стивенс повторил попытку. На сей раз она оказалась удачной Немного покачиваясь, но всё же держа равновесие, он попятился к выходу.
Только его нога ступила за пределы палатки, дальше он сдвинуться не мог. Уильяма шокировало то, что он увидел. Перед ним на десятки метров кругом были сплошные развалины; кое-где торчали полуразрушенные стены каких-то зданий. Всё: кирпичи, камни, куски досок, металла, тряпьё и многое другое валялось по кругу вперемешку.
По булыжникам снуряли туда-сюда люди в жёлтых спецовках с шлемами и с инструментами. Они рылись, копались, искали в глыбах клады…
Мистер Стивенс посмотрел по сторонам в поисках хоть какого-то ответа на мучивший его вопрос: «Где я и что случилось?» Теперь он заметил много раненых, покалеченных и без умолку рыдающих людей. За ними ухаживали медперсонал и еще какие-то люди. Там же была установлена не одна палатка, похожая на ту, из которой он только что вышел.
В то время, пока происходил смотр обстановки к нему подошел молодой человек. Он был крепок собой и ярым оптимистом. Не смотря на это ужасное окружение, добродушие и приветливость не покидали его.
— Buenos dias! Como estas? (с. исп. — Доброе утро! Как вы?) — спросил он на испанском.
— Прости, но… — пытался выговорить Уильям.
— О, вы американец! — оборвал его юноша. — Простите, я не знал об этом. Тогда: Доброе утро! Как вы? — переспросил он.
Удручённый взгляд мистера Стивенса дал ему всё понять.
— Скажи мне, будь добр, где это я и что это такое? — спросил Уильям.
Молодой человек тяжело вздохнул и ответил:
— Четыре дня назад было сильнейшее землетрясение, результат работы которого вы видите сейчас перед собой, — юноша указал рукой на руины. — Вас нашли без сознания. У вас было глубоко ранено правое плечо… — продолжал он. — Вы потеряли много крови, и к тому же ваша голова также была не совсем цела… К сожалению, почти все пострадавшие в подобном состоянии…
— Четыре дня назад? — удивлённо переспросил Уильям Стивенс.
— Да, именно так… — услышал он в ответ.
— Что же это за развалины?
— Это один из бывших кварталов Мехико, сэр.
— Неужели я так долго находился без сознания?
— Вы были очень слабы, сэр, — с успокоительным тоном сказал молодой человек.
— А где вы меня нашли? Простите, я просто пытаюсь сложить картинку… Я чувствую, что куда-то спешил и мне сейчас тоже нужно туда, в это куда-то. Но, увы, не вспомнить… Провалы… Муть… — выговорил пострадавший, пытаясь как можно сильнее сконцентрироваться.
— Мы вас нашли недалеко от шоссе, ведущее в Мехико, — ответил собеседник.
— В Мехико… — повторил Уильям, всё также напрягая память. — Мехико! Гертруда! Ребёнок! — с просветлением на лице крикнул он. — О, нет! Этого не может быть! Что же?… Как?… — уже недоумевал мистер Стивенс.
— Сэр, с вами всё в порядке? — поинтересовался доброволец.
— Нет, со мной всё не в порядке! — злобно и отчаянно, и в то же время рассеянно и нервно возразил тот. — О, что же мне делать теперь? Куда идти? Где они могут быть? — ухватился он за голову, которая и так бесконечно болела. — Стой! Ты знаешь где находится роддом в городе? — обратился теперь к юноше.
— Мистер Стивенс, этого здания больше нет…
— Что? — кратко переспросил Уильям, пытаясь подавить нарастающую тревогу. — Как это нет? — эти вопросы он задавал зря, поскольку догадался почему. Его душили слезы… — Отведи меня туда! — вырвалось просьба из его груди.
Больше получаса они шли, ломая ноги по развалинам. Им встречались такие же группки спасателей и палаточные городки. Уже нельзя было сказать, что здесь когда-то стоял большой город — столица Мексики.
Мистер Стивенс и молодой человек шли молча. Второй — потому что понимал как тяжело пострадавшему, а первый — потому, что не мог понять как это могло случиться его жизни. Всякая беда нам кажется не такой уж страшной, пока она не затронет нас самих. Уильям до конца не верил ни тому, что услышал, ни тому, что увидел. Он до последнего надеялся, что вот они дойдут до родильного дома и окажется, что та часть города полностью уцелела, или, по крайней мере, он рано или поздно откроет глаза и удивится, что это только сон и весь этот ужасающий кошмар испарится с появлением первых лучей солнца.
К сожалению…
Они дошли до того места, где раньше стояло лечебное учреждение, и там открывалась такая же картина, как и везде.
