С помощью радиоразведки штаб 6-й армии был осведомлен о концентрации советских войск и для ноябрьского наступления, но недооценил его масштаб. А если бы даже Паулюс полностью осознал всю грозящую армии опасность, что бы он мог сделать? Ведь Гитлер запретил уходить из Сталинграда и тем более не разрешил бы это сделать еще до начала советского наступления. К тому же исход предшествовавших советских контрударов мог настроить командование 6-й армии, да и штаб группы армий «Б», на оптимистичный лад. Но оптимизму мешало одно обстоятельство. Теперь советские удары должны были прийтись по участкам, занимаемым румынскими войсками. А в том, выдержат ли румыны натиск превосходящих советских сил, уверенности не было.
Среди германских генералов было распространено мнение, что Сталинград вообще не стоило штурмовать, поскольку сам по себе стратегического значения он не имел, а как промышленный и транспортный центр был выведен из строя люфтваффе и артиллерией. Стремление овладеть Сталинградом приписывают политическим амбициям Гитлера, не в последнюю очередь – из– за названия города. С советской стороны мысль о том, что Сталинград надо было оставить, отведя войска за Волгу, не раз высказывал маршал Малиновский. В 1965 году на одной из встреч с военными и интеллигенцией он сказал примерно следующее: «Я считаю, что Сталинград вообще не надо было оборонять. Проще было отвести войска на восточный берег Волги. Волга – слишком серьезная преграда, чтобы немцы смогли быстро форсировать ее. Те войска, которые были перемолоты в борьбе за город, лучше было бы использовать для контрударов по флангам противника. Тогда наши потери были бы гораздо меньше немецких, а так в ходе оборонительного сражения они оказались в несколько раз больше».
Тут надо заметить, что в случае, если бы советские войска ушли из Сталинграда, немцам не пришлось бы держать там столько сил и средств, поскольку они были бы прикрыты такой мощной преградой, как Волга в ее среднем течении. Тогда они имели бы возможность выделить достаточно сил для защиты коридора между Доном и Волгой, и окружения бы 6-й армии во всяком случае не последовало. Кроме того, часть дивизий из-под Сталинграда отправили бы на Кавказ, но это вряд ли бы позволило группе армий «А» достичь там решающего успеха. Правда, немцам все равно рано или поздно пришлось бы уйти из Сталинграда, но не с такими потерями, какие были в результате гибели 6й армии. Что же касается идеи германских генералов не брать Сталинград, а ограничиться его разрушением с воздуха, то здесь экономия сил была бы невелика. Ведь немцам все равно пришлось бы на фронте реки Дон сдерживать натиск группировки советских войск, находившейся в районе Сталинграда, и о переброске дополнительных дивизий на Кавказ речи бы не шло.
Кое-какая информация о подготовке Сталинградского контрнаступления у немецкого командования, как мы убедились, имелась. Еще 7 ноября Гитлеру и другим руководителям вермахта доложили важное сообщение от одного из агентов абвера, согласно которому, 4 ноября советская Ставка решила провести до 15 ноября ряд наступательных операций. Главные удары предполагалось нанести от Грозного в направлении Моздока, в районе Нижнего и Верхнего Мамона в Донской области, под Воронежем, Ржевом, южнее озера Ильмень и под Ленинградом». Времени хватило бы для отвода 6-й армии из Сталинграда. На самом деле советские войска первоначально должны были перейти в наступление под Сталинградом в более ранние сроки, и лишь задержка с сосредоточением сил и средств заставила отложить его начало до 19 ноября. В действительности советский Юго-Западный фронт нанес главный удар не на своем правом крыле, у хуторов Верхний и Нижний Мамон, – против итальянцев, а на своем левом крыле, против румын. Однако вполне вероятно, что первоначально предусматривался более глубокий охват противника и удар именно на правом фланге Юго-Западного фронта, как о том и сообщал неизвестный агент.
И в любом случае удар с юго-запада грозил отрезать немецкую группировку у Сталинграда. Единственным способом избежать этого был немедленный отвод армии Паулюса за Дон. Однако Гитлер не хотел отводить войска к Дону – это означало бы признание краха стратегии на Восточном фронте.
