Ильх тяжело втянул воздух. Рядом с ним резко похолодало, я ощущала ветры, что стелились у ног Рагнвальда и трогали его руки. Словно сама ледяная стихия просилась на волю.
— Я не отдам ее, — с тихой угрозой сказал риар.
— Но ты готов отдать свою подругу, ту, с кем учился сражаться, — насмешки в голосе Гунхильд стало больше. — Чем чужачка лучше?
Трин прищурилась, с ненавистью глядя на меня.
— Духи выбрали, риар. Разве вместо твоей лирин должна умереть другая дева?
Я растерянно оглянулась. Со всех сторон на меня смотрели темные глаза жителей Карнохельма. С укором и ожиданием. Тофу заплакала, прижав к обширной груди натруженные руки.
Карнохельм ждал. Была ли я частью Карнохельма? Или лишь чужачкой? В таком вопросе не бывает полумер. Нельзя быть своей лишь наполовину. Только целиком. Нельзя делить только радость. Я сделала выбор, когда отказалась уходить с Гудретом. Я выбрала Карнохельм, что бы это ни значило.
— Я принимаю свою судьбу, — сказала я. — Я готова отдать свою жизнь на благо Карнохельма.
Рагнвальд рядом прижал ладонь к груди. В его глазах я видела потрясение — не ожидал. А потом он опустил голову и закрыл глаза. Всего на миг, но этот жест болью отозвался в моем сердце. Я коснулась его руки и прошла вперед, встала возле Трин. Та глянула хмуро и отвернулась.
Гунхильд бросила птичий череп в мешок.
— Время у вас до рассвета. Каждая может провести ночь с тем или теми, с кем захочет. Ни один ильх в Карнохельме не откажет избраннице Билтвейда.
Я даже не успела осознать сказанное, как Трин выкрикнула:
— Я выбираю риара Карнохельма!
Рагнвальд перевел на нее темный взгляд.
— У меня есть лирин! — рявкнул он.
— И что же? — зло улыбнулась Трин. — Когда это останавливало риаров? Риар — для всех, это тоже закон! Или ты откажешь избраннице Билтвейда? Откажешь мне, Альд? На рассвете я умру за твой город, а ночь со мной — слишком большая жертва для тебя?
— Пекло проклятое! — Рагнвальд устало потер лоб. — Трин, что ты делаешь?
— Это мой выбор! Ну так что, риар? Ты хочешь нарушить закон и отказаться?
— Нет, — через силу выдавил Рагнвальд.
Я обхватила озябшие плечи. Взгляд упал на высокую фигуру слева.
— Я выбираю Кимлета, — тихо произнесла я.
Рагнвальд дернул головой и посмотрел на меня. От его взгляда захотелось спрятаться. Но я отвернулась и пошла прочь. В голове было пусто, в теле разлилась противная слабость. Я даже не понимала, куда иду. Пока меня не догнал ильх. Кимлет тронул за руку:
— Пойдем со мной, избранница Билтвейда.
Я молча двинулась за побратимом Бенгта, не спрашивая, куда он ведет меня. К моему удивлению, мы миновали дома и пошли вдоль мшистого склона. По камням текли тонкие струйки проснувшихся водопадов, словно скалы плакали. Мы шли и шли, оставив позади освещенные улицы. Теперь путь среди камней освещал лишь факел в руках ильха.
— Ты ведешь меня в лес? — слегка испугалась я, увидев деревья.
— Это роща, а не лес, дева, — с легкой насмешкой ответил Кимлет.
Он воткнул факел в железное кольцо на скале и поманил меня к стволам. Я поежилась, но подошла.
— Это ясень, — Кимлет задумчиво погладил кору. — Я сам посадил каждое дерево в этой роще. Ты знаешь, что водным хёггам откликается не только водная стихия, но и деревья? Потому наши хёггкары такие быстрые и легкие… А еще мы верим, что в деревьях живет часть ушедшей души и воспоминания. В этой роще почти четыре десятка деревьев. Эти уже взрослые, я посадил их первыми. А вот эти саженцы — прошлой весной. — Он указал на тонкие прутики в стороне.
Я осмотрелась, начиная понимать. На ветках ветер играл цветными лентами. Словно девушка махала на прощание рукой…
— Это Плачущая Роща? Роща избранниц Билтвейда?
— Да. Я помню каждое имя. Вот это юная Вилда, а там — Бруна. Тонкая и светлая Анхильд, кряжистая и упрямая Ида. Я помню каждую деву, которую мы отдали в жертву. Их помнит весь город.
Я сжала кулаки. Кимлет гладил кору, и в этом движении было столько печали, что я удивилась. Я и не подозревала мягкости в этом ильхе, стоило вспомнить цепи на черном корабле.
— Зачем ты привел меня сюда? Если решил, что я хочу выбрать место для «моего» дерева, ты ошибся! Мне наплевать, где будет расти ясень с именем Энни!
Кимлет убрал руку от дерева и усмехнулся, снова становясь собой — жестким и молчаливым а-тэмом.
— Я привел тебя, чтобы показать: Карнохельм помнит жертву своих дев.
— Только самим девам до этого нет дела! — грубо оборвала я. — Из незримого мира не видно этой рощи, Кимлет-хёгг!
Ильх хмыкнул.
— Кажется, я начинаю понимать, почему Рагнвальд надел на тебя венец, чужачка. Твой нрав такой же огненный, как и волосы.
— Он сделал это, не подумав, — буркнула я.
