— Мой мальчик, мой Безжалостный Свет. Первое, что он попробовал, — человеческая кровь. Я вскормила его человеческим мясом и кровью вместо молока. И он не может иначе. Ему нужно мясо людей. Он всегда будет убивать и вести за собой стаю. Я лишь контролирую его кровожадность. Если бы не я, жертв было бы гораздо больше!
— Если бы не ты, хёгг питался бы кабанами и волками, как и все хёгги! — прошипела Трин.
Меня же интересовало другое:
— Рагнвальд мог тебе помешать… Он мог догадаться, ведь так? Безжалостный Свет — вожак дикой стаи, но Рагнвальд поймал душу одного из хёггов! Он мог все узнать!
— Думаю, это хёгг поймал Рагнвальда, — буркнула старуха. — Иначе ваш риар вряд ли пережил бы слияние! Хёгг ему позволил. Я зову его Белый Строптивец. Он разбил скорлупу своего яйца через год после Вармара. Родился вторым и всегда дрался с вожаком. И на город не желал нападать, приходилось заставлять. А когда на площади Карнохельма я увидела, что именно Строптивец теперь связан с Рагнвальдом… Хорошо, что риар не принимает своего хёгга.
— Поэтому для Билтвейда ты выбрала нас с Трин? Мы тоже могли догадаться.
— Могли. И догадаться, и помешать. Так что вас лучше убрать. А новый риар не переживет вашу смерть, — рассмеялась сумасшедшая. — Это слишком большой удар для молодого хёгга. Да и Гудрет его подрал, так что Рагнвальд больше не будет мешать моему сыну пировать.
— Гудрет?
Я, кажется, покачнулась. Черный дракон… Боги, что с ним сделала эта ведьма?
— Ты забрала у Саврона кольцо Горлохума?
— Я всегда была предусмотрительной. К тому же надеялась, что у меня родится сын. Чем перворожденные не шутят? Но не вышло. А кольцо пригодилось. Мой Вармар безжалостен к врагам, но не желает убивать брата. У хёггов из одной кладки невероятная, изумительная связь! Так что пришлось поручить это глупому пекарю из Варисфольда. Кажется, мальчишка утратил разум, когда я провела ритуал и надела на него кольцо Горлохума. Все же он слишком взрослый для слияния, но тут я не виновата. Сидел бы дома и пек свои булки. Фьорды жестоки.
Я схватилась за голову. Гунхильд безумна. Ее логика ужасна, как и ее поступки.
— Билтвейд — это ведь твоя идея, так? — рявкнула Трин. — Но зачем? Разве твоему хёггу мало жертв?
— Что ж, расскажу и об этом. Я вернулась в Карнохельм в плаще вёльды и стала вестницей. Никто не узнал меня, никто не вспомнил. Никто даже не смотрел мне в лицо. Так легко спрятаться за седыми волосами да пернатым плащом. Я шептала о том, что Саврон нарушил закон и город должен за это заплатить… Я шептала, что незримый мир злится на Карнохельм, а духи требуют жертву. Я шептала и шептала, пока мой голос не стал ветром, который вползает в каждый дом и в каждую голову! Вёльд боятся и почитают, меня слушали. Стая нагоняла ужас, и город был готов на все, чтобы прекратить убийства. Бенгт, занявший башню риара, — отважный воин, но не слишком смышленый ильх. Он почитает духов и опасается тех, кто их видит. Ему было легко внушить нужные мысли. Билтвейд я назначила на конец весны. Первой была украденная дикарка. Ее было не жаль… Второй — болезненная, старая прислужница. А в третий раз Карнохельм смирился. После Билтвейда наступал покой. Все лето и осень дикие снежные хёгги предпочитают спать там, где вылупились из яйца. Это их инстинкт гнездования. Похожее чувство испытывают все ильхи, ведь не зря они так трясутся за свои родные земли! Я оглашаю волю духов, и Карнохельм отдает на откуп дев. Так продолжалось годами, так случилось и в этот раз. Теперь город успокоится до зимних морозов. А ваша кровь послужит на благо.
Гунхильд бросила ложку возле котелка и подошла к одной из колонн. Поначалу показалось, что там алтарь. Сложенные камни образовывали нечто похожее на… гнездо. А острые ледяные пики вокруг угрожающе сверкали, словно зубья огромной короны. Мы с Трин вытянули шеи. Внутри лежала непрозрачная вытянутая льдина. Нет. Не льдина. Это было яйцо снежного хёгга. Лед и камни вокруг яйца потемнели от запекшейся крови.
— Из этого яйца так и не появился хёгг, — огорченно протянула Гунхильд. И ласково погладила яйцо, словно мать — спящее дитя. — Но кровь юной девы поможет. Так сказали мне духи. Надо провести обряд и пролить кровь. Я верю, что на этот раз все получится и в моем Логове появится новорожденный хёгг! Еще одно белоснежное чудо с прозрачными крыльями! Если бы вы могли его увидеть, то поняли бы! Сотни, даже тысячи жизней стоят одного хёгга! Люди такие никчемные создания. Они слабы, они предают. То ли дело — хёгг. Дракон… я еще помню это слово. Драконы — вот кто достоин жизни! В древности ильхи это понимали, а Билтвейд был обыденностью и почетным даром! Жаль, что нынче все иначе. — Гунхильд огорченно поцокала языком. — А ваше мясо послужит лакомством Вармару. Он заслужил награду. Так что можете быть спокойны, ваша смерть принесет пользу.
Безжалостный Свет заворочался и глухо зарычал, не сводя с нас пристального взгляда. Зверь ждал угощения.
