Последние две недели почти стерлись из моей памяти. Врачи сказали, что я была сильно истощена без еды и воды, к тому же ранена. Первое воспоминание — я открываю глаза и долго смотрю на белый потолок, пытаясь понять, отчего он такой. Белизна казалась противоестественной. Потом я подняла руку и с удивлением осмотрела свою ладонь. Слишком тонкое запястье, худые пальцы и невероятно чистые ногти. Вся моя рука была стерильно, невозможно чистой! Хелево пекло, да я не была такой чистой с тех пор… как пересекла Туман!
Я понюхала свою ладонь. Легкий запах лекарств, вот и все, что учуяла. Никакого аромата пепла, земли, еды, сосен… Я даже не пахла собой! Только лекарствами и спиртовой протиркой! Жуть!
Я содрогнулась. Попыталась встать. И рухнула на пол возле кровати — я была слишком слаба.
Мне говорили: то, что я сумела выбраться, — почти чудо. Я отвечала, что мне было ради чего жить и ползти вперед. Я смутно помню неприятного человека по фамилии Грей, который меня о чем-то спрашивал. Слушал он очень внимательно. Но своих ответов я не помню.
Травматический синдром и шоковое состояние — так мне сказали.
Когда мое здоровье перестало быть хрупким и зыбким, меня перевели в палату. Здесь было красиво, почти по-домашнему. У окна стоял круглый столик с графином, кровать застелена голубым покрывалом.
Мне не понравилось. Но я понимала, что проблема не в комнате, а в том, что она находится не на той стороне Тумана.
Лечебница располагалась в небольшом городке Конфедерации, недалеко от гор, в которых меня и нашли. Перевозить меня в столицу врачи пока опасались, говорили, что сначала нужно окрепнуть. Я молчала о том, что вообще не собираюсь в столицу.
Новый посетитель мне понравился, его звали Андерс Эриксон, он был представителем фонда переселенок на фьордах. И стоило ему сесть возле моей кровати и представиться, как я умоляюще вцепилась в его руку.
— Когда я могу вернуться на фьорды? Я готова прямо сейчас!
— Энни, не надо так волноваться, вы перенесли серьезное потрясение!
Я усмехнулась, вспомнив сражение в Логове. Красивый господин Андерс даже не представляет, насколько мое потрясение серьезно…
Мужчина вздохнул, осторожно пожал мне руку.
— Энни, я буду с вами откровенен. Пока мы не можем вернуть вас обратно.
— Что? Но почему?
— Вы уехали по программе переселения. Это дорога в один конец, Энни. Представители фьордов очень серьезно оговорили условия собственной конфиденциальности. Думаю, вы понимаете почему. — Андерс улыбнулся, я кивнула. — Переселенки уезжают и не возвращаются. Вы же пришли обратно. Кстати, мы до сих пор не понимаем как. Вы преодолели огромное расстояние внутри горного массива. Но проблема не в этом. Вас нашла группа туристов. Девять человек. Нашли вас — окровавленную, истощенную. Вы бредили, Энни. И… рассказывали о драконах. О пещере с золотом. О чудовище и городе над бездной. Кто-то снял фото и видео, материалы попали в Сеть… Мы пытаемся остановить их распространение, но представители фьордов сильно обеспокоены. Сверр и Оливия из Нероальдафе пытаются успокоить совет ста хёггов. Вы понимаете, о чем я говорю?
Я снова кивнула, ужасаясь. Что, если я наврежу фьордам? Только не это! Нервно сжала пальцы. На миг удивилась, какими они стали тонкими… от меня прежней не осталось и следа.
— К сожалению, и в Конфедерации не все согласны с программой переселения. Вас уже навещал господин Грей, он ярый сторонник не только прекращения программы, но и других, более… хм… радикальных мер в отношении фьордов. Ваши слова о пещере с золотом… и фигурка, которую нашли в вашей одежде, поспособствовали тому, что у Грея появилось много сторонников.
— Фигурка? — удивилась я. Привычно сунула руку в карман и вытащила хрустального хёгга. Каким-то чудом подарок Рагнвальда пережил мои безумные приключения. — Но при чем тут она? Это просто хрустальная статуэтка!
Андерс посмотрел как-то странно.
— Значит, вы даже не знали… Это не хрусталь, Энни. Это алмаз. Фигурка дракона сделана из цельного алмаза. И ни один эксперт не сможет назвать способ подобной огранки. Потому что в Конфедерации ее не существует. Это сделал кто-то из риаров. Ледяной дракон. Лишь они способны на подобное.
Я изумленно подняла руку. Грани хёгга отразили луч света, синие глаза блеснули, словно живые. Алмаз.
— Его стоимость огромна, как вы понимаете, — добавил Эриксон. Он устало вздохнул. — Ваше возвращение, можно сказать, вызвало международный скандал.
— Но я не хотела возвращаться!
— Ваш жених, к которому вы уехали, бесследно исчез. Его мать и сестры пишут жалобы в совет Варисфольда. Вы же… Вы попадаете под закон о разглашении секретных данных.
Я открыла рот, и Эриксон поднял руку, не давая сказать.
— Я знаю, что вы не виноваты. Вас нашли в ужасном состоянии, в бреду. Чудо, что вы остались живы. Но… закон есть закон. Простите, но какое-то время вам придется пожить здесь. Я сделаю все, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным.
— Я арестована?
— Это не тюрьма, — снова вздохнул гость. — Но вы должны потерпеть, Энни.
