— Не надо решать за меня! Я переселенка, а значит, свободная! Я не принадлежу ни одному из вас!
Мужчины глянули хмуро. Они явно были со мной не согласны.
И снова уставились друг на друга.
— Я подписал договор, дева моя!
— А меня с ней связывает кровавое наречение. Убей меня — и она освободится, — кровожадно усмехнулся Рагнвальд, и Гудрет задохнулся. Похоже, аргумент его добил. И дураку ясно — одолеть риара Карнохельма ему не под силу.
— Хватит! — не выдержала я. — Я хочу сама выбрать мужа!
— Но ты уже выбрала! — закричал Гудрет. — Меня!
— Я… — начала и осеклась.
Рагнвальд смотрел на меня, повернувшись спиной к гостю из Варисфольда. Обнаженный, все еще с кровью на волосах, злой. Смотрел в упор, словно ждал чего-то.
Но что я могла ему сказать?
— Я сама выберу свою судьбу, — упрямо повторила я. — И лучше уйду к вельдам, чем позволю решать за меня!
— К девам-воительницам? — изумился Гудрет. — Ты лишилась в этом диком Карнохельме разума? Да это ужасная судьба!
Я вздохнула. Похоже, наши с пекарем взгляды на жизнь мало совпадают. Или, может, он просто лучше знает фьорды?
Рагнвальд прищурился.
— Чтобы стать вёльдой, надо сражаться за свою свободу, — сказал он.
— Значит, я сражусь!
Я кинулась к двери, желая оказаться как можно дальше от обоих ильхов. Рагнвальд преградил мне путь. Дышал он уже спокойно, но глаза оставались темными, а тело — покрытым узором стужи.
— Оденься, — хрипло приказал он. — Ночь холодная.
Забрал свою набедренную повязку и пошел к двери. Гудрет, помявшись, вышел следом.
А я некоторое время ошалело пыталась переварить произошедшее, но ничего не выходило. Только кровь стучала в ушах барабанами. Платье я натягивала дрожащими руками, путаясь в веревках. Раненые ладони опухли, так что оделась я с трудом, а на завязки просто плюнула. Спряталась в меховой плащ и вздохнула свободнее. На миг прислонилась к стене, переводя дыхание. А потом решительно двинулась к двери.
Когда я вышла, Рагнвальд кивнул в сторону башни. Правда, это было приглашение лишь для меня, не для Гудрета. Я окинула пекаря взглядом, отметив, что за прошедшие дни и он изменился. Румяные щеки побледнели, лицо осунулось, а вместо муки на простой одежде парня была дорожная пыль. Темные волосы не ложились на плечи мягкими волнами, как в день нашей встречи, а были связаны за спиной. И взгляд стал жестче, словно парень принял какое-то важное для себя решение.
Рагнвальд насмешливо глянул на топор в руке Гудрета.
— Благодари за свою жизнь деву.
— Мне надо с ней поговорить…
— Убирайся, — отрезал риар. — Даю тебе время до утра, не уйдешь сам — пожалеешь.
Я снова хотела вмешаться, но глянула на мрачного Рагнвальда и промолчала. Хватит и того, что Гудрет жив. Что-то подсказывало — это серьезная уступка со стороны риара Карнохельма.
— Не переживай за меня, лирин, — добавил масла в огонь пекарь. — За эти дни я привык спать под открытым небом! Ради тебя я готов на все!
— Тебе лучше уйти, — тихо произнесла я.
— Ты не понимаешь, что говоришь, Энни… Это все Зов!
Рагнвальд зло прищурился, и я умоляюще глянула на гостя из Варисфольда.
— Уходи, — прошептала я.
Повернулась и направилась к башне.
Город все еще праздновал, со стороны площади неслись крики, музыка, песни и удары по щитам. Пахло жареным мясом. Я сглотнула, вспомнив, что сегодня только завтракала. Покосилась на своего молчаливого спутника. Рагнвальд шел рядом, но о чем он думал, я не знала.
К моему удивлению, в башне риар потянул меня на второй этаж и открыл тяжелую дверь, обитую железными ободами. В просторной комнате пол устилали ткани и шкуры, а центральное место занимала широкая кровать под навесом. Я сглотнула, уставившись на нее.
— Спать будешь здесь, — пресек ильх мои возражения. — Я принесу еды.
И, развернувшись, ушел. Вернулся быстро, держа тарелку, наполненную кусками мяса, печеным топинамбуром и сыром. Пока Рагнвальда не было, я обошла покои, рассматривая тяжелую мебель, сундуки и вышитые занавеси. За одной из них обнаружилась вторая дверь.
— Это комнаты риара? — спросила я, поворачиваясь к Рагнвальду.
Он кивнул, поставил тарелку на стол в углу. И, приблизившись, начал разматывать тряпицы на моих руках.
— Надо промыть и перевязать чистой тканью, — сказал он.
— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — прошептала я.
Ильх поднял голову. И снова внутри все перевернулось от его взгляда…
— Что делаю? — спокойно спросил он. — Забочусь о тебе? Так поступает мужчина со своей лирин.
— Я не твоя лирин… Ты меня не выбирал. И я тебя — тоже.
Он медленно кивнул.
— Но я позвал сегодня именно тебя, — тихо сказал Рагнвальд. — А ты пошла.
Я вспомнила все, что случилось совсем недавно в чужом доме, и жарко покраснела. Ильх улыбнулся, заметив мое смущение.
— Насколько я знаю, для жителей фьордов такая близость ничего не значит.
— А для тебя? — спросил Рагнвальд.
Я хотела бы сказать то же самое, но промолчала. Пожалуй, хватит на сегодня слов. Ильх отбросил тряпки и развернул меня.
— Руки надо промыть холодной водой, — увидев, что я все еще стою, хмыкнул: — Или тебе помочь раздеться?
