Ильх дернул плечом и нахмурился.
Я сделала осторожный шаг ближе.
— Рагнвальд, я благодарна тебе за спасение. Действительно благодарна, поверь. И я хочу остаться сегодня здесь, с тобой. Но Гудрет…
Пламя вздрогнуло и угасло под порывом холода. Рагнвальд выпрямился.
— Ты хочешь снова лишить меня разума, Энни?
— Но Гудрет…
— Мужчина должен отвечать за свои поступки! — рявкнул варвар, отходя от очага, с которым не мог совладать. — Он увел тебя по незнакомым тропам, не взял ни еды, ни воды, увел, не зная местности и опасностей! В этих горах полно зверей! И каждый житель Карнохельма знает о черном озере, в котором живет ламхгин. Никто не ходит в это ущелье по доброй воле!
— Но Гудрет не знал…
— Вот именно! Не знал, но потащил тебя за собой! Надеюсь, незримый мир будет долго водить его туманными тропами в наказание за глупость!
Я вздохнула. Спорить с варваром бесполезно, у Рагнвальда свое понимание добра и зла. И для него вполне нормально убить соперника.
— Задержись я хоть на минуту — и от вас обоих не осталось бы и костей! Он бы погубил тебя! Пусть благодарит перворожденных за милость! А если сдохнет, значит, виноват сам! И пусть подыхает, но не тащит за собой тебя!
Я встрепенулась.
— Значит, Гудрет жив?
Глаза ильха стали такими холодными, что я поежилась.
Подошла к очагу и, запалив щепу от хёгговых углей, разожгла огонь. Пламя радостно встрепенулось под моими руками, разгораясь на сухих дровах. Сложив их шалашиком, я довольно осмотрела очаг и подняла взгляд на Рагнвальда.
— Хорошо.
Он прищурился.
— Это какая-то хитрость?
— Нет. Ты прав. Гудрет совершил глупость. И я тоже.
— Ты ушла с ним. Добровольно.
Я помолчала, размышляя, стоит ли говорить об участии Трин во всем этом деле. Но поверит ли мне риар? Вёльду он знает большую часть своей жизни, а меня всего ничего… И я даже не знаю, как он ко мне относится, несмотря на все, что случилось сегодня.
— Да, ушла. Но… я сожалею.
Ильх смотрел не мигая.
— Сожалеешь?
— Да.
— Насколько сильно?
Я вспомнила черное озеро.
— Очень сильно.
— И готова это… доказать?
Наши взгляды встретились в языках пламени и сплелись — такие же обжигающие. Внутри снова зародилась чувственная буря, словно и не было совсем недавно дикой близости в лесу. Словно я вечность умирала без него, без этого мужчины. Мне было его мало…
— Да.
Он втянул воздух, я облизала губы.
— Хорошо, — хрипло произнес он. — Докажи мне, чужачка. Так, как это делают девы.
Сел на низкую лежанку, вытянул ноги. Окинул многозначительным взглядом. Внутри узлом завязалось горячее предвкушение. Ильх улыбнулся.
— Накорми меня, — произнес он.
Я моргнула, не сразу поняв смысл слов.
— Что?
— И напои. Я пропустил трапезу из-за того, что гонялся за вами. Хочу есть и пить. А потом посмотрим, на что еще ты способна.
От моего рассерженного шипения пламя снова чуть не угасло. Захотелось швырнуть в наглого варвара что-нибудь тяжелое, чтобы стереть нахальную улыбку. Но что-то во взгляде синих глаз меня остановило. Нет, не голод сейчас вел ильха. Рагнвальду нужно подтверждение. Нужны действия и слова, способные успокоить его злость, успокоить его. Я ощущала, что стужа была слишком близко к нам обоим — лизала руки, трогала щеки. Несмотря на неподвижность, Рагнвальд напоминал вихрь, заключенный в человеческом теле.
Я окинула взглядом лачугу. Левую сторону занимала лежанка, накрытая мехами и покрывалом. На правой было несколько даже не сундуков — грубо сколоченных ящиков. Я попыталась отключить панику и забыть о том, что я никогда и ничего не готовила. За Туманом еду стряпала наемная кухарка, а здесь, в Карнохельме, это делали прислужницы. Я лишь немного помогала, с легким ужасом поглядывая на огромный закопченный очаг и многочисленные горшки-ухваты. В лачуге тоже было несколько котелков — начищенные до блеска, они теснились в углу.
Рагнвальд демонстративно зевнул.
Я так же демонстративно повернулась к нему спиной и принялась исследовать содержимое ящиков. К своей радости, обнаружила мешочек с овсом и еще один — с сухими корешками и грибами. Второй я с подозрением обнюхала и отложила, а вот крупу понесла к очагу.
— Нашла! — улыбнулась я.
— Ну и что станешь делать дальше? Ты когда-нибудь готовила на огне?
— Подумаешь, сложность! — фыркнула я. — Я видела, как это делается, ничего трудного. Нужна лишь вода.
— Вот как? — поднял Рагнвальд брови.
— Да, — произнесла я с убежденностью, которой совсем не ощущала.
— Посмотрим. Воду я принесу, так уж и быть. Ты все еще дрожишь.
Он снова вышел, прихватив котелок. Я посмотрела на дверь. Где-то в горах остался Гудрет, но я не знала, как ему помочь. Я могла лишь молить великих перворожденных хёггов, чтобы они сберегли парня. Ну и надеяться, что Ледышка достаточно напугал остатки стаи и горбатые волки убрались подальше от того ущелья.
Рагнвальд вернулся, поставил котелок возле очага и улегся на лежанку.
Некоторое время я кружила, пытаясь сообразить, с чего начать.
— С тобой можно умереть от голода, чужачка, — зевнул он. — Или жажды.
