А Скай по-настоящему прощался. Все, что хотел - сделал. Даже поездка на кладбище и то нужной получилась. Понял, что Эрик ему показать хотел - каждый за свои ошибки отвечать должен. И, действительно, есть такие поступки, которые не прощают. Как бы ты ни хотел, даже сам себя простить не можешь.
Раньше Скай думал, что смирился, что принял вину. Но... Рамзи напомнил главное. Дело-то и вправду не в Рамзи и его поступках было, а в самом Скае. Слабым оказался Скай. Слишком много всего хотел, слишком много имел желаний. Чужих, не для него придуманных. С самого начала так и не понял, что все это - и ошейник, и плантации, и Терри - это испытание. Силы его испытание, души. А Скай - Скай все, что мог, все провалил.
Получив вольную, понял, что не стоила эта карточка ни смерти Терри, ни той грязи, которую приходилось делать. Не та цена у воли должна была быть.
И жить именно таким вольным действительно смысла не имело. Когда от Эрика имя Рамзи услышал, то только убедился в правильности выбора. Уходить надо было, пока не вылили на Ская ушат грязи. Пока еще не так стыдно было. Потому что не знал Скай, как в глаза Эрику смотреть будет, если тот узнает, что приходилось Скаю делать. Не хотел.
Вместо вечерних процедур в столовой у экрана посидели немного, фильм о Золотых звездах посмотрев. Эрик, показав на нереально красивые пейзажи искусственно созданных планет, пообещал, что когда-нибудь они вдвоем тоже к Золотым звездам поедут.
Скай сначала согласился, а после вдруг попросил.
- А можно на Землю? У меня отец родом с Земли - он рассказывал, что там тоже красиво.
Эрик улыбнулся в ответ, первый раз от Ская просьбу услышав.
- Можно. Тем более, что и у меня родня оттуда. А, может, мы с тобой вообще родственники? Представляешь? Твой отец и моя мать в одном городке жили, в школу вместе ходили, может, даже закатами любовались... Вот здорово было бы.
И Скай тоже улыбнулся на такое предположение.
А когда спать уходил, рискнул и, вместо обычного прощания, к Эрику подойдя, поцеловал его. В губы. Крепко. И тут же резко оторвавшись, развернулся, к себе ушел. А Эрик так и не понял, что это было. Стоял в коридоре и языком губы облизывал, вкус Ская пробуя.
