И Скай действительно был рядом.
Для того, чтобы и процесс шлифовки и последующие процедуры прошли легче даже в психологическом плане, Эрика опутали коконами малых медботов, которые должны были бы с момента начала всех действий впрыскивать через каждые два часа успокоительные и легкие обезболивающие. И он стал походить на древнеземную мумию - видел когда-то картинку наподобие в книжках по истории. Ни двинуться, ни даже глубоко вдохнуть не мог Эрик.
И думал, что один на один со своим страхом спеленатый, обездвиженный останется.
Но услышал упрямое и знакомое.
- Я не уйду, - сказал Скай на предложение доктора Блоу покинуть процедурную.
- Я не буду мешать. Я просто буду рядом. Он должен знать, что я рядом.
И Эрик, услышав это, успокоился. Именно так и было сейчас надо.
Доктор Блоу решил не спорить, просто показав на бокс с общей дезинфекцией, и велел соблюдать правила, а после выдал стерильный халат.
- Хорошо. Но не вмешиваться и все время сидеть на своем месте. Я разрешаю просто быть рядом.
А Скай именно этого добивался. Быть рядом. И наблюдать. И знать, что Эрик чувствует его присутствие.
Было больно. По-настоящему больно. И хоть препараты частично снимали ощущения, но даже того, что оставалось Эрику хватало. Хотелось, чтоб Скай обнял и, прижавшись горячим телом, сказал: "Дыши со мной". Тогда бы точно стало легче. А пока оставалось лишь терпеть.
Эрик не знал, сколько длилась сама процедура. Он думал, что вечность. Но даже вечность когда-то заканчивается. И когда на лицо вместо обжигающего и сдирающего верхний слой кожи устройства опустилась прохладная и успокаивающая, пропитанная специальным средством маска, Эрик испытал блаженство. А когда чуть позже, уже по дороге из процедурной ощутил прикосновение к руке другой руки и услышал: "Я здесь. Не отпущу", - понял, что самое неприятное и болезненное закончилось. Скаю он мог доверять. Рядом со Скаем точно не было бы больше больно.
Три сложных дня. Ожидание превратилось в нетерпение. Нетерпение грозило перерасти в панику. Но Скай был рядом все время и успокаивал. Он держал за руку. Иногда прикасался губами к пальцам, иногда целовал запястье. И Эрик, чувствуя кожей дыхание,чувствуя прикосновение горячих губ, хоть немного мог отвлечься от подступающей все ближе и ближе неизвестности.
Именно неизвестность больше всего мешала.
