— Инди Хабро со своими бестолковыми дружками. Это сын Гебера, хозяина лесопилки, но насколько трудолюбив отец, настолько ленив его отпрыск. Раз или два в пустыню ходил Безрукий Олло — руки-то у него, конечно, обе на месте. Дайте-ка вспомнить… кажется, Эрвин Потлок собирался наведаться, но потом передумал. А может, и нет, насчёт него не знаю. Он вечно в разъездах — торгует лесом Гебера Хабро, так что не скажу, куда точно он уезжал — то ли в Вормрут, то ли в пустыню. Есть ещё пара отчаянных бездельников, вот только я их по именам не знаю — можете спросить у Инди. Он самый отъявленный грабитель покойников.
— А кто был в пустыне в этом году? В начале серой луны, скажем?
Трактирщик невесело рассмеялся.
— Никто, полагаю. Да и в прошлом году желающих поубавилось — как только узнали о чудовище.
— Чудовище? — удивленно переспросил Арпад. Йерне об этом ни словом не обмолвилась. — Ну-ка, поподробнее.
— Уж не знаю, не сказки ли это… — засомневался трактирщик. — Хотя, с другой стороны, многие о нем рассказывают.
— В каждой сказке лишь доля сказки, — заметил Фирмин. Арпад обернулся к брату и увидел, что к ним приблизился гардиан, и теперь незаметно прислушивался к разговору. Что ж, ничего секретного они пока что не обсуждают.
— Говорят, какой-то монстр охраняет последнюю стоянку Цеплин. Он никогда не приближается, но следит за окрестностями зорко. Видят его часто, но нападает он не всегда. Говорят, одиночек не трогает, а когда приближается группа — плюётся раскалёнными каменными шипами.
Арпад и Фирмин невольно переглянулись. Раньше они думали, что «каменная игла», о которой писал Мато, была плодом его напуганного воображения, но теперь ситуация резко изменилась. Неужели в пустыне завелся какой-то новый монстр?
— Как он выглядит? — спросил Арпад.
— Говорят, большой, в два человеческих роста, покрыт шерстью, а на голове рога. Вблизи его никто не видел, но издалека наблюдали практически все, кто ходил в пустыню, к последней стоянке. Говорят, это чудовище — воплощённый призрак племени Цеплин, который защищает их имущество. Говорю же — сказки трусливых детей, которые испугались вулканов.
— Оно кого-нибудь убило?
— Нет, ни разу. Оно не приближается, видать, привязано к месту гибели племени, а тропа к месту стоянки слишком далеко. Не так-то легко ему, видимо, попасть в живую мишень с такого расстояния. Но эти каменные шипы пролетали рядом, и один раз одному из парней зацепило ногу, но это была царапина.
Да, очень похоже на сказку: монстр, который никому не навредил, но многих напугал. Пустыня действительно опасна и, пожалуй, способна породить в напуганном, уставшем и изможденном жарой и духотой сознании образ чудовища. А что касается каменных шипов — что ж, вулканы, говорят, способны выбрасывать осколки пород на большие расстояния. И это отчасти объясняет, почему гемофилы ничего не сказали о монстре — они меньше подвержены галлюцинациям, потому что сами способны их создавать в чужом разуме.
С другой стороны — если бы это было галлюцинацией, разные люди не видели бы одно и то же. И тот факт, что каменные шипы летают только в одном районе вулканической пустыни, тоже наводит на мысли. На месте гибели целого племени могло родиться весьма кровожадное и яростное чудовище. Но тогда вот что странно — почему Йерне его даже не упомянула? Может ли быть такое, что она о нем и не слышала? Почему монстр мог бы нападать на людей, но игнорировать кровососов? Тем более что среди Месарош неизбежно должны были быть люди — они не посмели бы уйти в пустыню на длительное время без миньонов.
— Когда его впервые заметили? — спросил Фирмин.
— В прошлом году первая же команда вернулась с пустыми руками и начала сказки о монстре рассказывать. Им не поверили, и другие отправились в пустыню, но тоже вернулись ни с чем. Третья команда прихватила щиты, чтобы прикрыться от шипов, и они благополучно добрались до Плешивого Горба, взяли все, что хотели, и вернулись.
— Монстр так и не приблизился? И ни разу ни в кого не попал?
— Нет, в тот раз все были целы. Думается, у него шипы закончились. Не бездонный же у него запас.
Арпад кивнул. У каждого монстра есть предел выносливости, сил, яда, огня, тьмы — да чего угодно, чем он поражает своих жертв. Вопрос лишь в том, достаточно ли людей на него охотятся, и будет ли у него время восстановиться.
— Но следующая группа снова была атакована? — спросил он.
Трактирщик кивнул.
— После этого энтузиазм мародёров немного поутих. Да и вещей-то ценных там, говорят, не осталось почти. Инди пытался в этом году наведаться на стоянку, но вернулся с половины пути.
Да, это интересно. Если Тои пошла в пустыню, она вполне могла стать жертвой Чудовища Цеплин. Вот только с учётом риска и возможной сомнительной выгоды она решила не обращать внимания на первое. Почему? Ответ напрашивался сам собой — она ничего не знала об опасности. Как Месарош ничего не сказали о монстре охотникам, так могли не сказать и ей.
— Кто-нибудь обсуждал монстра с кланом Месарош?
Трактирщик пожал плечами.
