Арпад закатил глаза. Ему было тошно смотреть на их заигрывания, которые так ни разу ничем и не закончились.
— Какие планы? — спросил он у Пагрина.
— Если вы свою часть подготовили, завтра выступаем. Нам нужно обернуться за две недели. Пристроишь лошадей?
Следующим утром они выступили в путь. Тащить лошадей в пустыню смысла не было, поэтому Арпад оставил их всех на городской конюшне. У них с собой была лишь средних размеров ручная тачка, на которую они сгрузили палатки, доспехи, оружие и припасы на две недели. Они решили двигаться по маршруту, который указала Йерне Месарош, а другие местные мародёры подтвёрдили — на запад до Жёлтой Ямы, а потом на юг. По приблизительным расчетам, дорога в одну сторону займёт около четырёх дней, пара дней им понадобится, чтобы найти монстра и разобраться в его истинной природе, а потом можно будет вернуться в Грэйсэнд. Если окажется, что монстр действительно порождён энергией гибели племени, они лезть к нему не будут, а вызовут подкрепление в виде зачарователей. Если же монстр окажется сказкой… что ж, тогда придётся продолжить расследование смерти Тои.
Они шли по западной дороге из Диффоука, всё ещё находясь в пределах Ахаонга. Тачку толкали по очереди, но чаще всего эта почетная обязанность доставалась Сольвейг. Бестолковая девица, возомнившая, что умеет стрелять и может стать охотником, хмуро подчинялась приказам Пагрина и всё время отставала, но не жаловалась. Инструктор заставил её надеть доспехи и вооружиться до зубов, и в таком виде путешествовать; но главным своим врагом Соль считала, несомненно, Арпада — с ехидной усмешкой он предложил ей понести ещё и сумку с пайком на пять дней, и Пагрин эту идею поддержал. Целью было взять её измором и заставить отказаться от идеи стать охотником — это спасёт жизнь и здоровье не только ей, но и тем, кто по нелепой случайности решит на неё положиться. Но прошло несколько часов, а она всё ещё держалась.
Сначала Арпад надеялся, что гильдия навязала им в команду эту девицу, потому что в ней был замечен потенциал; но уже после пятиминутного общения диагноз был определен окончательно: романтичная идиотка. Таких ничто не остановит — ни предупреждения, ни угрозы, ни очевидная опасность. Она всё равно найдет себе приключения и влезет в неприятности. В команду её взяли просто чтобы спасти ей жизнь, чтобы в тот момент, когда она найдет то, что ищет, рядом оказались профессионалы, способные ей помочь. В данный же момент один из лучших инструкторов Гильдии пытался применить менее болезненный и более безопасный способ отвадить Сольвейг от охоты.
— Двигай, не отставай! — грубо прикрикнул Пагрин. — Если ты будешь передвигаться с такой скоростью, ландиут тебя на ходу слопает!
— Если на тебя нападал ландиут, это не значит, что он опасен для кого-то ещё, — проворчала Соль, ускоряясь. Дорога шла под уклон, и ей это не составило большого труда. — Обычно они едят только дерьмо.
Фирмин и Урд заржали, Пагрин лишь хмыкнул и бросил небрежно:
— Надень-ка пылевую маску, Соль. Мы все же в пустыню идем, а ветер сегодня южный…
Сольвейг что-то проворчала невразумительно, но Пагрин настоял:
— Либо надевай, либо разворачивайся и иди домой, выходи замуж и детишек рожай.
Она бросила на своего инструктора такой сердитый взгляд, что Арпад невольно задумался: чем же для неё так ужасна перспектива стать женой и матерью? Девочка наверняка из обеспеченной семьи, избалованная единственная дочь, привыкшая получать все по первому требованию… Впрочем, то, с какой стойкостью она выдержала путешествие с Пагрином из Грэйсэнда в Диффоук, говорил против этой версии.
Соль расстегнула и стащила шлем, опустила на лицо маску, снова надела шлем, тщательно застегнув тяжёлый воротник. Что ж, похоже, она действительно полна решимости стать охотником. Но зачем ей это?
Среди охотников были женщины, и часто они бывали полезны. Целительницы, летописцы, ведьмы и даже шлюхи, успешно скрашивавшие долгие путешествия к местам обитания нечисти. Иногда "охотницы" совмещали эти функции, но довольно редко ходили на монстров с оружием.
Самым же редким явлением были профессиональные охотницы, как, например Урд. Чаще всего это были наследницы семейного дела и дочери кузнецов или военных, которые чётко понимали, на что идут, и что их ждет. Иногда это были жёны охотников, не желавшие надолго отпускать без присмотра своих благоверных. Некоторые, как и эта дурочка Сольвейг, искали в охоте романтики: наслушались басен про смелых героев и сами решили совершить подвиг. Чаще всего это заканчивалось плохо: Арпад лично знал четверых, а одну из них даже водил на горгулью. Их черепа теперь хранились в зале памяти Гильдии.
