Арпад попытался отключить контроль, почувствовать тот инстинктивный животный страх, который должно было бы чувствовать в этой ситуации живое существо. Прямо здесь, рядом с ним, была угроза: демон из тьмы, который прокладывал себе путь. Он видел страх ребенка, он слышал ругательства Агила, которого кусачая лиана уже тоже цапнула несколько раз… Но сам он ещё не ощутил сполна угрозы, демон будто специально игнорировал его…
Значит, надо искать другой путь. "Чего ты боишься, Фаркаш?"
Арпад закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Вот Агата, милая весёлая Агата, с которой они объезжали диких мамонтят, улыбается ему клыкастой улыбкой, манит его к себе, завораживает своим сверхъестественным влиянием. Сначала он чувствует удовольствие, эйфорию, лёгкость… Но потом вдруг накатывает злость и ненависть, и он уже больше не может оставаться расслабленным… Он бросается на неё, желая только убить, уничтожить монстра-поработителя…
Такого никогда не случалось, но это было то, чего боялся Арпад. Когда-нибудь убить её. По случайности или из-за её ошибки. Что, если однажды она не остановится при кормлении и кому-нибудь навредит? Что сделает её друг-охотник?
Перед ним, на расстоянии нескольких шагов, мелькнуло что-то мутное. Что-то тошнотворное, отталкивающее, парализующее… "Иди сюда, — будто шептало оно. — Беги отсюда…"
Дракон вполне может убить Фирмина и остальных. Дракон — сильная тварь, задела Арпада лишь кончиком хвоста, но чуть не убила! Скажи правду, Арпад, почему ты отказался идти на дракона? Ты просто боишься его…
Смутное переливающееся тёмное нечто впереди стало более чётким. Посмотри в глаза своему страху, Арпад…
Он открыл глаза… и ничего не увидел. Крики Агила и мальчишки отвлекали. Кто-то колотил в дверь, требуя впустить и не мучить ребёнка… Да, они знали, что происходит с теми, кто открывает проходы для демонов. Что сделают с тобой, Арпад, если ты не преуспеешь, а лишь раздразнишь демона…
Он снова закрыл глаза. Эта тьма притягивает и отталкивает… В ней можно остаться навсегда, стать её частью, превратиться в демона безумия… Не контролирующего себя, не властного ни над чем…
Сейчас или никогда.
Арпад бросился вперёд, но уже у самого края вдруг вспомнил, что сначала надо было бросить серебро — его путеводный маяк… И из-за этой ошибки он ударился в панику: сам всё испортил, идиот! Каким образом ты собираешься справиться с тьмой страха, если даже не погрузившись в неё до конца, ты уже наделал глупостей?
Ужас захлестнул его. Мгла закрутила, утопила, затекала в уши, нос и глаза… Арпад задержал дыхание, но вязкая, как нефть, субстанция была везде — снаружи, внутри, сверху и снизу… Она проникала внутрь его тела по всем доступным каналам, как слизкая удушающая мерзость, и продолжала шевелиться и сворачиваться плотными клубками…
— Давай же, псих, возвращайся!
Кто-то рыдал, кто-то ругался…
Жуткий холод и липкая мерзость внутри… Комки тьмы будто отрывались от него, оставляя лишь пустоту, как будто он забыл что-то важное и одновременно ужасное. На месте тьмы оставалось лишь слепое пятно, и неведение, непонимание того, что должно быть на этом месте, тяжёлыми волнами повергало Арпада в ужас.
Его вывернуло наизнанку, потом ещё раз, и ещё… Он не успевал сделать вдох и с трудом подавлял рефлекс, чтобы не захлебнуться в собственной рвоте.
— Бля, очухивайся, а то волчара меня порвет…
Спазмы на секунду прекратились, и Арпад сделал глубокий вдох… Но почувствовал во рту и в горле слизкую мерзость, и его снова стошнило.
— Где у вас ванная?
"Чего ты боишься, Фаркаш?"
Холодная липкая слизь сползает грязными комьями. Горячая вода согревает кожу, но не внутренности. Внутри — все та же слизь, чёрная, мерзкая, бесконечная, непонятная.
— Бля, да прекратишь ты блевать? Сколько в тебе ещё этой дряни?
Ты увидел свой страх, Арпад Бор, называющий себя чужой фамилией. Чего ты боишься?
— Что ты там бормочешь, а? На, прополощи рот… Фу, ну и мерзость.
Да, так же было и в прошлые разы. Теперь Арпад вспомнил, что были прошлые разы. Он совладал с печалью, он отпустил злость, хотя обе они его тоже едва не убили. Но он не знал, что произошло. Получилось у него, или он все испортил?
— Что с разрывом? — спросил он, не без труда ворочая языком. А через миг его снова стошнило.
— Закрыт, — сказал Лесет. — С мальчишкой потом разберёмся, с ним сейчас родители.
— Как это произошло? — спросил Арпад. Он не мог вспомнить, справился он или нет. Каждый раз, когда он пытался проанализировать произошедшее, все мешалось в его голове, и вместо воспоминаний всплывала слизкая тёмная пустота, в которой копошилось что-то безликое.
— Ты что, ничего не помнишь? — недоверчиво переспросил Лесет. — Ну и хрен с ним. Значит, так должно быть…
Арпад не ответил, пытаясь смыть с себя слизь и ещё раз промывая рот, горло, уши. Руки его всё ещё дрожали, голова кружилась, и вряд ли он смог бы подняться… Но он смывал остатки тьмы, он был в нормальном мире.
Был ли на самом деле? От мысли, что он снова провалится туда, а этот мир окажется галлюцинацией, накатила волна паники. "Я боюсь потеряться. Я боюсь остаться один".
