— Ты должна была подумать! — воскликнул он, но потом сразу же понизил тон: — Для этого тебе дана вот эта штука на плечах! — он постучал указательным пальцем по её лбу. — В лагере творится чёрт знает что, без следа пропали два человека, мы даже представить не можем, что с ними произошло! А ты уходишь, куда тебе вздумается, даже никого не предупредив! Твоя собака возвращается одна, да с таким видом, будто ее стая мантикор преследует! Что я должен был подумать? Твоё счастье, что тебя благословил дед Агат, и что ты была не одна, а иначе я бы запер тебя на две недели! С этого момента, ты должна докладывать о всех своих передвижениях мне лично! Если меня нет рядом — не сходи с места, кроме крайней необходимости. Каждую секунду я должен точно знать, где ты находишься. И я потребую, чтобы вы с мамой донесли эту же мысль до Майи и Даба — я не хочу, чтобы с моими детьми что-то приключилось.
Нора пристыжено потупилась, хотя на самом деле слова отца казались ей несправедливыми. Если глупец из Марк-Марин потащил свою дочь в пустыню и заблудился, это ещё не означает, что с ней произойдет то же самое. Она всегда соблюдала осторожность, запоминала приметы и старалась не сворачивать с прямого пути… А сегодня и вовсе шла по следам обоза, заблудиться было бы полным идиотизмом… Но, с другой стороны, она понимала, что отец заботится о ней. И ужасное беспокойство о её безопасности делает его претензии неразумными. Что ж, с такими мыслями подчиняться нерациональным требованиям немного проще.
— Да, отец, еще раз прости меня. Впредь я обещаю быть более осторожной.
Несколько секунд он молчал. Нора боялась поднять взгляд, но ей казалось, что отец всё же сменил гнев на милость. Наконец, он произнёс, и его голос был уже почти спокойным:
— Твоя глупая собака забилась под вагончик, пойди и успокой её. Если уж ей придётся выживать с нами в пустыне, пусть хотя бы ведёт себя спокойно. Будет беситься — забью, так ей и передай.
Нора с трудом сглотнула ком в горле и нетерпеливо затопталась на месте. Она не понимала, почему Хвостик так странно себя ведёт в последнее время. Скорее всего, это пустыня так на неё влияет, но почему она тогда отказалась бежать обратно в лес? Раньше у неё никогда с этим не было проблем.
— Да, отец, я буду следить за ней. Но я прошу тебя о снисхождении, Хвостик нужно время, чтобы привыкнуть к пустыне.
— Ступай, — сказал Баэл и скрестил руки на груди. — Я буду наблюдать за ней. И за тобой тоже.
Нора робко кивнула и покинула вагончик. Лицо её горело, а пальцы мелко дрожали. Она очень не любила вызывать недовольство отца.
Она сразу же заглянула под вагончик — Хвостик была там. Она лежала возле колеса, сложив лапы и поджав хвост, и смотрела на Нору печально и насторожено.
— Вылезай оттуда, — сказала Нора и похлопала себя по колену, привлекая внимание собаки. — Давай же, упрямица, иди сюда, я приведу тебя в порядок.
Медленно и недоверчиво, Хвостик приблизилась, то и дело озираясь по сторонам и готовая вновь спрятаться. На ее боку было видно несколько небольших ссадин от камней, которыми Тодорон и Пада пытались ее отогнать.
— Ну ладно тебе, не сердись, — мягко сказала Нора, опускаясь на землю рядом с собакой и ласково перебирая шерсть на ее шее. — Надеюсь, ты не пожалеешь, что осталась.
В знак примирения Хвостик положила голову Норе на плечо и тихонько фыркнула.
Она успокоилась на некоторое время, но не отходила от Норы ни на шаг, наблюдая буквально за каждым её движением. Под вечер Нора прошлась по лагерю, собирая мясные объедки, в надежде, что на сытый желудок Хвостик будет вести себя смирно. Вечером она позволила собаке войти в вагончик, хотя в тёплую погоду она обычно ночевала снаружи. Но стоило Норе задремать, как снова началось…
— Тише, Хвостик, прекрати немедленно!
Та выла, скулила и рычала, мечась по тесному вагончику, то ли желая выбежать, то ли ища, куда спрятаться. Майя и Даб проснулись и недовольно заворчали. Нора безуспешно пыталась заставить собаку замереть и успокоиться, но та вырывалась и снова начинала суетиться. Снаружи послышались тяжелые шаги.
— Что происходит?
В вагончик вошел отец, Майя и Даб тотчас же притихли, Нора метнулась к Хвостику, надеясь утихомирить её и спасти от самого плохого.
— Взбесилась? — грозно спросил Баэл, шагнув к собаке и наклонившись над ней. Теперь, казалось, Хвостик и сама поняла, что натворила, но рычать не перестала. Странно, она, казалось, чего-то боялась, и это что-то, вопреки здравому смыслу, не было отцом Норы, хотя именно от него сейчас исходила главная угроза.
— Пожалуйста, отец, не тронь, — взмолилась Нора, и, наконец, сумела ухватить собаку за шкирку и несколько раз хлопнула её ладонью по спине. — Прекрати, Хвостик, немедленно! Угомонись, а ну! Цыц!
Какое-то из отчаянных увещеваний подействовало, и Хвостик, наконец, заметила свою хозяйку. Она жалобно заскулила и припала к деревянному полу, всё ещё косясь на вход.
— Что с ней? — строго спросил Баэл.
— Я не знаю, — сказала Нора. — Днём всё было хорошо, она почти успокоилась…
— Ещё один звук, — сказал Баэл, обращаясь к собаке. — Ровно один.
