Остальные члены команды уже вернулись. Они собрались в дальнем углу харчевни, чтобы пообедать и заодно обсудить ситуацию. Трог даже не стал слушать отчёты о допросе других семей, а велел всем рассесться, сам настороженно выглянул в окно и задёрнул занавеску.
— Теперь я понял, что имела в виду госпожа Офли, когда велела мне быть осмотрительным и доставить девчонку живой любой ценой, — сказал он очень тихо, чтобы другие посетители его не услышали. — Это вопрос не только справедливости и общественной безопасности, это вопрос политического влияния и порядка в Ахаонге в целом. Ты, девчонка, всё ещё в опасности.
Нора ошарашено поглядела на Трога, Арпад выругался.
— Зачем она им? — удивленно спросил он. — У меня уже тоже немало свидетельств…
— Улики? — требовательно спросил Трог.
— Нет, только свидетельства, — с неудовольствием признал Арпад. — Но довольно сильные.
— Ни одно из твоих свидетельств не будет сильным. Ты субъективен.
Арпад снова выругался, на что Патрик добродушно заулыбался. Он любил, когда люди теряли над собой контроль, он считал это высшим проявлением искренности и человечности. Арпаду сразу стало неловко.
— Её собственные свидетельства, в таком случае, тоже немного стоят, — сказал он. — Из-за этого, собственно, мы и здесь…
— Дело вообще не в свидетельствах, а в ней самой. Ты за деревьями не видишь лес, Фаркаш. Она — последняя из своего племени, и о ней скоро узнают все. Узнают её версию произошедшего в пустыне — и не важно уже, правда это или нет. Почти у каждого номада в каждом племени были друзья или родственники, в том числе у Цеплин. Думаешь, Йерне сведения счетов боится? Чёрта с два. Она боится до этого сведения не дожить.
Арпад напряжённо нахмурился. С этой точки зрения он об этом ещё не думал. Он просто хотел помочь Норе избавиться от долга Игараси.
— Что, по-твоему, здесь делают эти двое? — продолжил тем временем Трог, кивая на Патрика и Гавейна, говоря о них так, будто они были предметом интерьера. — У Винцента личный интерес, никто так не бесится, видя гемофила, как Мьют. И не только они стали охотниками в период и под влиянием кровавой десятилетки. Теперь ты представляешь, что может начаться?
Арпад понял, наконец. Он и сам был из тех, чья первая охота была на гемофилов. Он помнил, что когда восстание клана Шиндж было подавлено, не так-то просто было остановить людей от травли мирных гемофилов. Мерило было на всех одно: питаешься кровью — умрёшь. Это вызвало ответную волну агрессии, и те семьи, которые, пусть и неохотно, но соблюдали закон, решили соответствовать навешанным ярлыкам.
— И теперь главная угроза — даже не Месарош, а другие семьи, которые боятся пострадать «за компанию», так? — уточнил Арпад. — Они попытаются убить Нору, пока она не подняла шум на весь Ахаонг?
— В этом меня пыталась убедить Йерне, — кивнул Трог. — Она пригрозила, что натравит на нас всех гемофилов юга, если мы не оставим её в покое со своими «пустыми обвинениями».
— Но её-то это не спасет, — заметил Арпад. — Наоборот, она подтвердит, что виновата….
Трог хмыкнул и невесело усмехнулся.
— А теперь другая сторона вопроса, — сказал он. — Слухи о Норе Найт из племени Цеплин ходили во время драконьей охоты, но тогда у людей была более интересная тема для обсуждения — дракон задал охотникам жару. Если слухи о Норе Найт не поддерживать, если люди не увидят последнюю из номадов Цеплин собственными глазами — об этом забудут через неделю. Её смерть — а, возможно, даже не смерть, а просто исчезновение, — пройдут незамеченными. Это огорчит присутствующих здесь — всё же гордость охотников будет задета — плюс ещё дюжину-другую её знакомых и дальних родственников из других племён. Некоторые и вовсе могут посчитать, что слухи о последней выжившей Цеплин были ложью. Вот увидите, если Нора доберётся до Грэйсэнда, на слушании её дела будут максимум дюжина любопытствующих. Но если сведение счетов всё-таки состоится… дальнейшее развитие событий будет очень трудно удержать под контролем.
— Но если всё действительно обстоит так, — впервые подала голос Нора. — Госпожа Офли меня не осудит, верно? Люди будут на моей стороне, и…
— Ты получишь то, что заслуживаешь, девочка. Никто не посмеет оспорить решение верховного счетовода, — твёрдо сказал Трог. — Люди будут тебе сочувствовать, многие будут называть себя твоими мстителями, но если счёт будет вестись с учётом общественного мнения, грош цена такому счетоводству.
— Но я имела права на их жизни! — яростно зашипела Нора. — Двадцать один человек — и это только моя семья! А были ещё Марин — почти семьдесят человек плюс двое ещё не родившихся, Вентус — тридцать пять человек и шестнадцать Голдов. А ещё наёмники, попутчики, и, чёрт возьми, летописец! — она бросила на Арпада сердитый взгляд, будто в чём-то была его вина. — А Месарош… — она оборвала себя на полуслове и сжала руки в кулаки. Хорошо, что умолкла, подумал Арпад. Она явно хотела назвать точное число Месарош, которых прикончила в пустыне, но сейчас это упоминание не пошло бы ей на пользу.
