– А про пекарню ты что, забыла? – спрашивает Кевин, подрезая на повороте большой грузовик, и в ту же секунду нас оглушает противный звук клаксона. – Откуда у нее взялись деньги?
– Хороший вопрос, но я не знаю пока, как получить на него ответ, – задумчиво тяну я. – Смерть Пола была казнью, в этом нет никаких сомнений, но палачом его был не пес, это кто-то другой… кто-то, кого мы пока не замечаем, но у кого есть мотив. И не просто какая-то обида, но нестерпимая злость, ненависть, презрение.
– Может быть, тогда это его братец? Или дядя?
– Нет, – коротко отвечаю я, пытаясь ухватиться за мысль, которая только что мелькнула.
Я прикрываю глаза, давая волю воображению рисовать разные образы и сцены, но почему-то вспоминается только жуткое видео: Пол опускается на одно колено, протягивая руки своему любимцу. Рыжий пес с белым пятном на груди и большой квадратной мордой на миг замирает в нерешительности, но робкие хлопки в зале дают ему силу и уверенность. Хлопки звучат громче и сильнее, и собака бежит в объятия хозяина.
Я открываю глаза как раз в тот момент, когда Кевин паркуется возле моего дома.
Мы с отцом сидим на заднем дворе и пытаемся закончить игру в шахматы, которую начали несколько минут назад. Обычно он всегда очень внимателен и сконцентрирован, но сегодня уже на пятом ходу мне удалось поставить ему шах. Этого оказывается достаточно, чтобы я снова окинула его придирчивым взглядом, с облегчением подмечая, что он не похудел, цвет кожи не изменился, да и в глазах нет ни тоски, ни грусти сожалений.
– Все хорошо? – все же спрашиваю я, не в силах унять волнение внутри.
– Да, – отвечает отец, не отрывая глаз от доски. – Но, кажется, я проигрываю.
– Не говори глупостей. Ты победитель по жизни.
– Ну это мы скоро увидим, – отзывается он, плотнее кутаясь в свой плед, как раз в тот момент, когда двери дома открываются и на площадку внутреннего двора выбегают двое маленьких сорванцов.
От одного взгляда на них у меня замирает сердце, я забываю дышать. Фотографии, мимо которых я ходила столько лет, поднимаясь и спускаясь по лестнице в родительском доме, внезапно ожили.
Мальчики подбегают к моему отцу, вскарабкиваются к нему на колени и радостно целуют в щеки. Я ловлю на себе их любопытные взгляды, но нахожусь в таком оцеплении, что боюсь пошевелиться, боюсь все испортить.
– Дэни, Лео! – различаю я звонкий и незнакомый женский голос.
В голове пульсирует только одно имя: Лия. Я оборачиваюсь и вижу, как на террасу выходит высокая блондинка в вязаном кардигане и лосинах. Такая же красивая и улыбчивая, как на свадебных фотографиях, которые я жадно разглядывала, сидя на этом же месте три года назад.
– Добрый день, простите, мы не хотели вам мешать.
«Мешать?» – эхом проносится в мыслях, и я запоздало понимаю, что она имеет в виду нашу недоигранную партию в шахматы.
– Ерунда, – наконец выдыхаю я, поднимаясь со своего кресла. – Мы до сих пор незнакомы, я Джен…
– Я знаю, Винсент часто про вас говорит, – с той же мягкой улыбкой произносит Лия, после чего подходит ближе и ловким движением подхватывает на руки одного из мальчиков. – Это наш Леонард, а вон тот сорванец, который уже сделал свой ход конем, – Дэни. Ну а я…
– Лия, жена моего брата. У вас замечательные детки.
– Спасибо, но дай им полчаса, и они покажут все, на что способны. Правда, тогда ты, вероятно, не будешь к ним так благосклонна.
– Глупости, – отвечаю я, взяв Леонарда за маленькую пухлую ручку. – Привет, малыш, я твоя тетя, и я разрешаю тебе делать все, что ты захочешь.
– Лия, тебе нельзя поднимать тяжесть, – ругает ее отец и тут же продолжает игру с внуком: уворачивается от фигуры ферзя, которым Дэни пытается постучать ему по голове. – Нападать, значит, вздумал, а я тебе сейчас покажу. Покусаю тебя, поросенка!
Я вижу, как мой папа, сияя от счастья, начинает щекотать своего внука и пытаться укусить его за бочок. Парнишка крутится из стороны в сторону.
– Деда, перестань, нет, еще, хватит, – путается в словах и желаниях малыш, заливаясь озорным смехом.
– Возьмешь его, а то он тоже начнет атаковать Гари, но, боюсь, с двумя он уже не справится? – спрашивает Лия и тут же передает мне в руки Леонарда.
Я неумело беру его на руки, прижимаю к себе и делаю жадный вдох. Как я и представляла себе, от моего племянника пахнет молоком и карамельными ирисками.
– А у тебя хорошо получается для первого раза. Он даже не плачет.
– А ты где была? – спрашивает меня Леонардо, внимательно разглядывая. – Тебя принесло ветром?
– Что-то вроде того, – отвечаю я, не переставая любоваться его очаровательной мордашкой. В жизни они еще больше похожи на Винсента.
– Ах вот вы где! – раздается за спиной знакомый мужской голос, от звука которого у меня перехватывает дыхание.
– Здесь не так ветрено, как на улице, идем к нам, – заполняет неловкую паузу Лия.
